А на следующее утро началось такое, что мне не снилось и в самом страшном сне. Арсений как с цепи сорвался. Подняв в семь утра и разрешив выпить только чая, он погнал меня на улицу, и долго гонял по небольшому стадиону, неподалёку от дома. Обливаясь потом, хватаясь то за сердце, то за бока, и мямля, что сейчас умру, я беспрестанно ныла, проклиная всё на свете, и уже жалела, что рассказала про Матвея и пожаловалась на свой внешний вид. "Господи, лучше бы сама тихонько занималась, сидела на диете и горя не знала. Должен же он понимать, что со мной так нельзя, особенно в первый день!" - приговаривала я. Но Арсений был неумолим и, прикрикивая на меня, продолжал командовать, не позволяя надолго останавливаться. И смилостивился только, когда я упала, и пробормотала:
-Можешь убить меня, но я больше не поднимусь!
-Ладно. На сегодня хватит. Вставай с асфальта, а то ещё застудишься - смилостивился он, и протянул мне руку, помогая подняться, а когда я, кряхтя и стоная, встала, широко улыбнулся и добавил: - А ты выносливее, чем я думал. Молодец! Долго продержалась. Думаю, у нас хорошо дело пойдёт...
-Не знаю как дело, а моё тело уже никуда не пойдёт, - беззлобно бросила я и, добравшись до ближайшей лавочки, плюхнулась на неё.
-Не пойдёт, донесём! А завтра снова придём сюда.
-Ненавижу тебя... Ты монстр! Завтра я с дивана даже не поднимусь... Хотя сомневаюсь, что вообще до вечера доживу.
-Ничего, выдержишь! - уверенно произнёс он. - Девушка здоровая, а значит, всё будет хорошо.
-Надеюсь. Не заставляй меня жалеть о воскрешении, - простонала я, чувствуя дрожь в ногах от сегодняшней тренировки и ужас от того, что всё самое мерзкое ещё впереди.
Но оказалось, что я и понятия не имела, насколько мне будет больно и тяжело. К вечеру все мышцы разболелись так, что малейшее движение приносило боль и отзывалось во всём теле. Проклиная Арсения, я пластом лежала на диване, и хотелось плакать. "Если он и дальше будет так меня гонять, сбегу отсюда на вокзал жил... Хотя и сбежать не получится, скорее уползу", - думала я, боясь пошевелить даже пальцем.
-Ну как, нет ещё желания рассказать однокласснику о своём воскрешении? - ехидно спросил Арсений, когда я заставила себя подняться с дивана, чтобы расстелить бельё и побыстрее заснуть, хоть на несколько часов отдохнуть от боли.
-Нет, - процедила я сквозь зубы, боясь, что опять начну кряхтеть и стонать.
-Ничего, скоро появится, - самоуверенно заявил он.
-Если будешь так измываться надо мной, сбегу жить на вокзал, - пообещала я и, не выдержав, застонала, когда пришлось наклониться, чтобы расправить простынь.
-Давай-ка я сам всё сделаю, - произнёс он и отодвинув меня в сторону, расстелил бельё, а потом усадив меня, присел напротив на корточки, и добродушно сказал: - Эва, ты мне нравишься, потому что ты хорошая и не испорченная девушка. Я желаю тебе только добра и уверен, что ты заслуживаешь счастья. Но ты, глупышка, вбила себе дурь в голову о самопожертвовании, во имя эфемерной красоты какой-то другой девицы, которая более достойна быть с тем парнем. У меня только два выхода - или сделать из тебя красавицу, или донести, что красота дело десятое, и важнее, чтобы тебя любили за душевные качества. А мне почему-то кажется, что тот Матвей тебя любит. Так вот, только тот парень может убедить тебя, что для него важнее не красота, но для этого ты обязана рассказать о воскрешении. Поэтому, я буду муштровать тебя, пока ты или не похудеешь, или не расскажешь ему всё. Ты же помнишь, я теперь в ответе за тебя, а значит и за душевное, и физическое состояние.
-Помню. Но я не могу рассказать всё Матвею, - промямлила я. - Даже похудев, прежней я не стану...
-Так, прекращаем разговор, - тон сразу поменялся и Арсений поднялся. - Спи. Завтра рано вставать.
Посмотрев ему вслед, я поморщилась, начав устраивать на диване, а потом неожиданно подумала: "А может пусть действительно гоняет меня? Да - больно, да - всё ноет и причиняет страдания, да - хочется плакать, но ведь и результат получится быстрее. Сама я никогда так не буду изводить себя, а Арсений не даст расслабиться". Поразмышляв на этот счёт немного, и уже засыпая, я решила, что так даже лучше и дала себе слово, что не буду жаловаться.
Утренний подъём дался неимоверно тяжело. За ночь мышцы затекли и, проснувшись, я даже сначала испугалась, что меня парализовало, потому что тело отказывалось слушаться. С большим трудом я заставила себя сползти с кровати и даже показала Арсению язык, когда он с улыбкой наблюдал за моими действиями, а потом поплелась в ванную, надеясь, что горячий душ поможет хоть немного разогреть мышцы.
Оттуда я вышла готовая к любым испытанием, и когда мы обувались, даже весело спросила у своего тренера, когда он замешкался возле дверей:
-Ну, чего ждём? Манны небесной? Где мой вчерашний мучитель? Мне надо вес сбрасывать, а не переминаться с ноги на ногу у дверей.
-Ох, договоришься ты, - весело произнёс Арсений, видя, что я решительно настроена на тренировку. - Могу ведь и по-настоящему взяться, не жалея!