Она задумалась о том, какую бы найти отговорку, чтобы он не чувствовал себя обязанным, но Маркус уже прошел через зазор в изгороди и быстро собирал животных.
– Спасибо, – сказала Джо. – У нас было чаепитие, но потом пришлось от него отказаться.
– Ничего страшного, – ответил он. – Если хочешь, я тут закончу, а ты в это время можешь занести простыни.
Дождь усиливался.
– Спасибо, – снова поблагодарила она и побежала к бельевым веревкам.
Она сняла одну простыню, перекинула через плечо и принялась за следующую. Маркус, нагнувшись, прошел под веревками с кучей игрушек.
– Положи простыню наверх, – сказал он, указав подбородком себе на руки. – Полагаю, игрушки ценнее простыней.
– И их сложнее высушить, – согласилась Джо, стянула вторую простыню и положила ее поверх игрушек, чтобы закрыть их от дождя. – Еще раз спасибо. Это, правда, больше обычного добрососедства.
– Ну, ты позволила мне произнести ужасную строчку из песни «MacArthur Park». От этого мой день стал намного лучше.
– Мне казалось, ты слишком молод, чтобы знать о диско.
– Нельзя быть слишком молодым для диско.
Она сняла очередную простыню и сунула прищепки в карман, а он подошел ближе, чтобы она могла положить и эту простыню на игрушки.
– У тебя тоже был тяжелый день? – спросила Джо.
– Один из тех дней, когда все идет кувырком. Проспал, купил сэндвич с заплесневелым хлебом, у коллег паршивое настроение. Я сбежал пораньше. А что у тебя?
– Обошлась без заплесневелого хлеба, но у меня он прошел не намного лучше, и сегодня было слишком много какашек.
– Хочешь рассказать об этом?
Джо должна была смутиться от вопроса, уловить в нем снисхождение. Но этого не произошло. У нее встал комок в горле, а глаза наполнились слезами.
– Просто… иногда я просто устаю делать все сама. Понимаешь? Иногда мне так хочется, чтобы кто-то что-то сделал сам и об этом не надо было просить, или чтобы кто-то сказал спасибо, или чтобы прилетели феи и постирали, приготовили, уложили детей и съездили за покупками.
– Я бы тоже не отказался от таких фей.
– Знаю, это звучит смешно. Я не должна жаловаться. У меня есть красивый дом, и мои чудесные дети, и все остальное. Мне повезло.
– Даже если ты везучая, это не значит, что у тебя не может быть плохих дней.
– Знаю. Но я так… устаю, Маркус. Ужасно устаю, пытаясь угодить тем, кому угодить невозможно.
Она сняла наволочку с веревки. Они с Маркусом уже промокли, капли дождя струились по ее голым рукам и стекали по шее.
– Просто иногда нужно угождать себе.
– Знаешь, чего бы мне хотелось? В этом нет ничего сложного. Я бы хотела, чтобы хотя бы раз кто-то приготовил мне чай, а я смогла сесть и выпить его до конца, пока он не остыл.
Она сняла еще одну простыню. Они лежали стопкой у Маркуса на руках, белоснежная горка почти доставала ему до шеи. Она заметила, что у него в волосах лепестки, упавшие с дерева.
– Предложение все еще в силе, – сказал он. – Я в любое время угощу тебя чашкой чая.
Джо не знала, почему она это сделала. То ли из-за его предложения, то ли из-за лепестков у него в волосах, или из-за капли дождя, катившейся у него по щеке. А может, дело было в его голубых глазах цвета предгрозового неба или в его руках с охапкой мягких игрушек и простыней, на которых она спала.
Она шагнула вперед, встала на цыпочки, обхватила его голову руками и поцеловала в губы.
Они оказались теплыми. Она чувствовала на них капли дождя. Его щеки под ее ладонями были слегка колючими из-за щетины. Она слышала, как он резко втянул воздух от удивления, и какое-то мгновение просто вбирала в себя потрясение и удовольствие от поцелуя. Поцелуя в губы с мужчиной – прикосновения, которого у нее не было очень давно. Интимной связи с незнакомцем. Она чувствовала, как пульсируют его губы, как его сжатые руки прижимаются к ее животу, вдыхала запах дождя, чистого белья и слабый цитрусовый аромат его лосьона для бритья.
Все это произошло в один момент, не больше пары секунд.
А потом Джо поняла, что он не целует ее в ответ.
Она отшатнулась, исполненная чувства стыда.
– Извини, извини, пожалуйста.
Он выглядел ошарашенным. Ну еще бы, подвергнуться нападению соседки!
– Все окей, Джо.
– Просто ты был таким милым, и я… Не знаю, что на меня нашло.
– Все хорошо. Правда.
Руки Маркуса были заняты игрушками и выстиранным бельем. Он бы не смог ее оттолкнуть, даже если бы был из тех, кто может жестоко отвергнуть отчаявшуюся женщину постарше.
– Ты мне очень нравишься, – добавил он.
Джо подавила всхлип. Теперь он мягко ее отшивал.
– Это было ошибкой, – сказала она, – это ужасная ошибка. Я, как правило, не веду себя так. Мне правда жаль. Давай я возьму это.
Она начала забирать простыни из его рук, сворачивая их в мокрые клубки и избегая его взгляда.
– Я занесу, – мягко сказал он.
Она больше не могла выносить подобную доброту.
– Нет, я возьму, все в порядке. Я просто положу игрушки в эту простыню, как в большую сумку, видишь? Все в порядке. Все хорошо.
Она бросила приготовленную простыню на траву и начала складывать туда игрушки, чувствуя его руки так близко, его взгляд на ней, дождь в его волосах, влагу его губ, его запах, о господи…
– Джо…
