— Его впервые предложил — в тысяча девятьсот пятом году — хирург Август Бир. Он вводил кровь пациента в область переломов костей, и тем самым достоверно ускорял процесс их заживления, — начал Старик-Саша. — Его суть состоит в том, что кровь самого пациента вводится ему же: или внутримышечно, или подкожно. Формируется очаг асептического, то есть стерильного, воспаления, а это стимулирует иммунную систему.
— По сути, это вариант тканевой терапии, — заметил старый академик, — кровь такая же ткань организма, как и другие.
— Совершенно верно! — продолжил юноша. — В дальнейшем оказалось, что цельная кровь имеет два эффекта. Первый — краткосрочный пирогенный.
— Это что такое? — спросила сидящая рядом с ним Катя.
— Это повышение температуры тела. Не очень, на мой взгляд, нужное, скорее наоборот: вредное и побочное. Оно связано с сывороточными компонентами крови и гемоглобином, который освобождается при разрушении эритроцитов вводимой крови, — пояснил ее кавалер.
— Понятно! Спасибо! — Катя благодарно улыбнулась.
— И второй, длительный и самый полезный эффект — это стимулирование самой иммунной системы, — продолжил юноша. — Таким образом наибольшим эффектом обладают только сами эритроциты крови, а вот жидкая ее часть лишняя.
— Никогда об этом не слышала, — сказала мама Катя. — Мы набираем кровь в шприц, потом набираем дистиллированную воду, она гемолизирует эритроциты, получаем «лаковую» кровь и ее вводим внутримышечно.
— Это стандартный подход. Но это вызывает, как я уже говорил, ненужный подъем температуры тела, а сама «лаковая» кровь быстро рассасывается и на следующий день процедуру нужно повторять.
— Да, все верно, — кивнула мама Кати.
— Так вот. Я предлагаю совершенно другой подход. Полностью избавиться от пирогенного эффекта и оставить только иммуномодулирующий эффект этого вида терапии.
— Саша, — вмешался отец Кати, — я не понимаю. Аутогемотерапия при ревматоидном артрите не помогает, более того, она часто дает обострение.
— Вы абсолютно правы! — согласился с ним Старик-Саша. — Точно также, как и при невралгии тройничного нерва, потому что она стимулирует иммунную систему, а нам ее нужно подавить!
— Объясни свою мысль, пожалуйста, — попросил отец Кати. — Я не очень понимаю, как стимуляция иммунной системы аутогемотерапией может привести, одновременно, к ее подавлению.
— Саша любит задавать такие загадки, — хихикнула довольная Катя, не скрывая гордясь своим кавалером.
— Давайте по порядку, — предложил Старик-Саша. — Начнем с определения, что такое ревматоидный артрит?
— Чтобы время не терять, даже спорить не будем. Излагай свою версию. Что там известно в Логосфере, — не отказал себе в ехидстве дедушка Кати.
— Хорошо, сейчас извлеку всю информацию доступную в Логосфере. Ревматоидный артрит — это тоже истинное аутоиммунное заболевание, при котором своя иммунная система атакует свою же нормальную соединительную ткань, вызывая, в первую очередь, поражение суставов. Этиология самого заболевания до конца неясна, — важно отрапортовал кавалер его внучки.
— Мы внимательно слушаем! — произнесла мама Кати.
— Спасибо! Одним из важных, но не совсем специфических тестов, для диагностики этого заболевания, является ревматоидный фактор. Это антитело против нормальных иммуноглобулинов человека.
— Позволь, Саша, — тут же вмешался довольный бывалый академик, обрадовавшийся предоставившейся неожиданной возможности, наконец-то, ущучить молодого вундеркинда. — Если это антитело, к одному из нормальных сывороточных белков крови, то почему этот ревматоидный фактор не вступает с ними в реакцию прямо в кровеносном русле и не вызывает гибель пациента?
— Хороший вопрос! — одобрительно кивнул Старик-Саша, и подумал про себя: «Старая школа, сразу видит корень проблемы! Не даром он академик!», и тут же пояснил вслух: — Этого не происходит, потому что для такой реакции нужна особая пространственная конфигурация молекулы иммуноглобулина.
— Саша, — строго сказала его подружка, — ты мог бы говорить яснее? Чтобы мне тоже стало понятно.
— Хорошо, — кивнул кавалер уважительно. — Проще говоря, с простой молекулой иммуноглобулина, которая просто плавает в крови, ревматоидный фактор не реагирует. Для этого, с ней должны произойти изменения, в результате которых, на ее поверхности должен открыться рецептор, с которым свяжется ревматоидный фактор.
— Очень интересно. И какие это изменение? — тут же спросил отец Кати. — Какие-то мутации?
«Ну-у, я попал. Вот объясняй им про Fc- и Fab-фрагменты иммуноглобулина класса G и углы между ними — с топографией рецепторов на Fc-фрагменте».
— Нет, для того, чтобы ревматоидный фактор вступил в реакцию с иммуноглобулинами, они — эти иммуноглобулины — сами должны вступить в реакцию с другими антигенами, образуя комплексы антиген-антитело!
— Подожди, Саша, — сказала, внимательно следящая за ходом разъяснения, Катя. — Иммуноглобулины, вступающие в реакцию с антигеном, выполняют роль антител. Так?
— Так! — ответил ее кавалер.
