— Хорошо, — улыбнулся, глядя на них, академик, и, открыл портфель. Достав оттуда знакомую стопку исписанных бумажных листов, он приготовился читать.
— Деда! — вдруг с удивлением произнесла Катя. — Ты читаешь без очков?
— Точно, — растерянно произнес старый академик, — я вдруг понял, что они мне мешают.
— Это влияние напитка, — уверенно сказала бабушка Кати, — а я сегодня впервые проснулась не от ноющей боли в суставах.
— Ой, — заулыбалась Катя, — что интересно еще будет?
— Не будем торопиться, — произнес Сергей Порфирьевич, — давайте читать!
И он начал чтение:
'Я не стал спрашивать Альфонсо, что это за человек и почему он в него стрелял, и кто его сестра, и какое отношение она имеет к моему хозяину. Я уже давно понял, что все, что можно, он расскажет мне сам. А о другом и спрашивать не стоит, он все рано не ответит.
Наше плавание было — на удивление капитана и команды — очень спокойным. Бурь и штормов не было. Суеверные матросы смотрели на иезуита, крестились и шептались, считая что это именно благодаря ему им так везет. Плыли мы примерно два месяца. В первые дни, после того как мы прошли пролив именуемый Геркулесовыми столбами и вышли в океан, именуемый Атлантическим, где качка была куда сильнее, чем в Средиземном море, меня первые несколько дней выворачивало наружу. Матросы надо мною добродушно смеялись. Мой же хозяин был спокоен и невозмутим. Было видно, что такие путешествия для него не в новинку.
Наконец, наше плавание подошло к концу. Сначала над мачтами появились чайки, а потом матрос с бочки на вершине мачты, наконец, к всеобщему облегчению, громко закричал: — Земля!
Капитан сверился с картой. Наша каравелла повернула и пошла вдоль берега. Вскоре, мы вошли в большую бухту. Затем оказались здания порта и причал. Над городишком возвышалось высокое ступенчатое сооружение.
— Исмаль! — сказал подошедший к нам капитан. — Скоро будем.
Причал постепенно увеличивался в размерах по мере нашего приближения к нему. На нем стояла высокая фигура монаха.
— Брат Диего, — уверенно сказал Альфонсо, — его уже предупредили дозорные и он нас ждет.
Когда каравелла пришвартовалась, капитан сказал, что будет нас ждать три месяца, а потом отплывет, потому что начнется сезон штормов и пересекать океан будет слишком опасно. Мы тепло попрощались с ним и с командой, и сошли по трапу на берег.
— Брат Диего!
— Брат Альфонсо! Как твое путешествие, друг мой? — спросил монах обнимаясь с моим хозяином.
— Это было лучшее путешествие из всех! Океан был на удивление спокоен! Генерал шлет тебе привет! Как твое служение и послушание?
— Благодарю! Все с помощью Господа нашего! Твой слуга откуда?
— Это Яр! Он из Московии, где живут еретики! Но свет истинной веры Христовой уже проникает в его заблудшую душу. И пусть он не так хорошо владеет нашими языками, но зато он отлично владеет кулаками и саблей! — рассмеялся Альфонсо.
— В этих диких местах — населенных кровожадными язычниками — это не последнее умение. Альфонсо, будем говорить на итальянском. Местный сброд знает только испанский. Ну идем, при соборе у меня есть две комнаты, там и разместимся.
Мы направились по дороге из порта в город.
— Господин Диего, можно задать вопрос? — спросил я.
— Называй меня — святой отец, — поправил меня Диего, — это языческое капище идольское! Когда наши воины Христовы высадились на этом диком берегу — в тысяча пятьсот сорок третьем году от Рождества Христова — тут были только развалины каких-то древних строений. Большую часть их разобрали на строительство собора и зданий. А вот с этой пирамидой не справились.
— А почему это капище идольское, Святой Отец? — спросил я.
— Так я поднимался на ее вершину, там есть площадка обнесенная стеной и большой камень. А на стенах — изображения богомерзкие вырезаны. И на этих изображениях видно, чем эти язычники там занимались.
— И чем же?
— Человеческими жертвоприношениями! Ножами каменными вскрывали жертвам грудные клетки и вырывали им — еще живым — сердце! А потом бросали тела с пирамиды вниз, — с отвращением произнес Диего. — Поэтому Господь их всех покарал и они исчезли отсюда еще до нашего прихода. Наверное, он наслал на них чуму! Но ничего! Теперь их несчастным и заблудшим душам открылся путь к спасению и жизни вечной!
Мы подошли к высокому каменному зданию собора. Перекрестившись, зашли в боковую дверь. Там оказались две комнаты. Диего указал нам на наши спальные места, а сам вышел за продуктами. Когда он вернулся, мы сели за стол и перекусили желтыми лепешками из неизвестной мне муки, которые мы макали в какое-то, тоже желтое, сильно и приятно пахнущее масло. Какими-то овощами, которых я никогда не видел, нарезанным копченым мясом, и невиданными фруктами'.
— Думаю, — сказал, оторвавшись от чтения, Сергей Порфирьевич, — это были лепешки из кукурузной муки, подсолнечное масло, возможно, помидоры, фасоль, перец и многие другие продукты, которые в Европу попали из Америки, — он продолжил чтение:
