Потом пришел пингвин и почему-то заявил, что он рыба. Я пытался оспорить этот тезис с научной точки зрения, но выходило как-то тухленько. Пингвин просто смотрел на меня, а потом как заорет:
— Вставайте, охламоны, приехали!
Ага… Так, я не краб. А пингвины все еще, надеюсь, птицы. Мир хотя бы попытался сохранить остатки своей адекватности. Это немного, да успокаивало. И меня серьезно только что кто-то назвал охламоном?
«Охламона в зеркале увидишь, кретин», — хотелось было ругнуться, но губы меня не слушались. Меня сейчас вообще никакая часть тела не слушалась. Спать в автобусе — та еще пытка. Как-то я так, помнится, ездил на ветеринарную конференцию в Нижний Новгород. Читал доклад о хирургии век и лакримальной системы у собак и кошек. Пока ехал — обматерил все на свете.
Что-то было не так. И это даже не то, что кто-то, ранее назвавший меня охламоном, аккуратно, но настойчиво дергал меня за плечо. Я тщетно силился понять, что именно, пока яркий солнечный свет, пробивающийся даже сквозь закрытые веки, окончательно не выветрил из меня желание дальше окунуться в царство Морфея. Ладно-ладно, встаю, только хватит меня трогать. Поправив съехавшие куда-то набок очки, я, все так же не открывая глаз, нетерпеливо, будто от назойливой мухи, отмахнулся от трясущей меня руки, когда до меня наконец-то дошло — сейчас что, день?
Я тут же встрепенулся и ошалело огляделся по сторонам. Все похмелье как рукой сняло, будто и не пил вчера вовсе. Ага, я по-прежнему в автобусе. Очень уж, стоило признать, винтажно выглядящим. Я таких лет сто не видел. На окнах красуются занавески, сидения слегка потрепанные и, как уже успел убедиться мой зад, весьма жесткие, в красноватой обивке. Дэн как ни в чем не бывало все так же сопит ровно в той же позе, в которой вчера вырубился. А с прохода на меня, скрестив руки, смотрел, знаете, типичный такой водитель из старых советских фильмов. Полноватый, не совсем русский, одетый в выцветшую рубашку в клеточку, голову украшает лихо скрученный берет. Странно, вроде вчера водитель совершенно не так выглядел. Я же точно помнил молодого парнишку.
— Первый пошел, — скривился водитель, внимательно, будто даже с небольшой издевкой, следя за моей реакцией на происходящее.
— Че происходит? — я всегда, признаться, не понимал, почему в фильмах в экстренных ситуациях герои задают настолько идиотские и не проливающие свет ровно ни на что вопросы. Но сейчас, самому оказавшись в похожей ситуации, ясно понял, что мозг в такие моменты просто отказывается генерировать что-то разумное. Соберись, Макс. Ведь если подумать, то ничего странного в смене водителя как раз-таки и не нету. Если я продрых тут всю ночь, то логично, что у первого просто смена закончилась. Ага. Получается, мы с Дэном в депо умудрились приехать?
— Приехали, говорю, — вздохнул водитель. — Буди своего товарища, и выметайтесь уже. Я сейчас пойду, перекушу, надеюсь, что к моему возвращению вас тут уже не будет.
— А куда мы приехали-то хоть? — осторожно спросил я. — Депо далеко от поселка?
— Какое депо? — нетерпеливо бросил водитель. — Молодежь, совсем уже вся с этой перестройкой мозги потеряла.
Перестройкой? Какой еще перестройкой? Дядь, она случилась еще задолго до моего рождения…
Ладно, чего хотеть от совков с другой-то стороны. Любой грех под любой оберткой припишут молодому поколению. Перестройка, загнивающий Запад, компьютерные игры и далее по списку.
Я проводил водителя взглядом и тут до меня дошел еще один факт. И если смена времени суток еще вписывалась в мою картину мира, то вот ЭТО уже было совершенно за гранью. Я почувствовал, как по телу прошелся холодок, а дыхание сбилось от потрясения. Нет, этого просто не может быть.
За окном был самый, что ни на есть, летний день!
Ясно. Я еще сплю. Должен спать. Иначе какого хрена, извините? Не найдя ничего более умного, я с силой, до синяка, ущипнул себя за руку. Но это наваждение никуда не пропало. Яркое солнце, зеленая трава, усыпанные свежей листвой деревья — ничто из этого не исчезло. Даже и не подумало.
— Нихрена ж себе поспал, — протянул вслух я.
И ведь даже никаких разумных объяснений в голову не приходило. Я умер? Ага, и внезапно поверил в жизнь после смерти. Похищение? Бред. У меня отшибло память, и я вчера умотал куда-то с пьяных глаз на юга? Нет уж, извините, но чуть меньше, чем пол-литра водки на взрослого мужика для таких приключений недостаточно. Хотя нет, почему, достаточно, но я должен был об этом помнить! Хоть что-то же должно было всплыть в памяти. Но последнее, что я помнил — посадку в автобус. Все. Ничего дальше не происходило.
