— В образ вхожу, непонятно что ли? — ответил я, старательно изобразив полнейшее непонимание.
— Ах, стыд какой, мужчина! — закончила свою партию Лена и с явной радостью на лице отстранилась от нас как можно дальше.
Ладно, поехали. Чтоб сам Станиславский охренел.
— Извините… я испугал здесь кого-то, — в целом, тут ничего нового. Порой это типичная на меня реакция. — А, вот эта дочка. А хозяйки нет дома, видно?
— Нет-с, дома. Я пойду скажу ей, — ответила мне Славя.
— Ни, ни, не беспокойтесь, мне именно вас-то и надо.
— Меня?
Ну, Дэн, без обид, такой текст. Я тут не при чем.
— Да. Позвольте хорошенько взглянуть только на вас. Повернитесь немного, вот так… бесподобно… лучше вас я и желать бы не мог.
Мда, чем дальше в лес, как говорится. Я виновато глянул в сторону моего друга, но тот не обращал на это явное совращение мной Славяны никакого внимания — учил свой текст.
Слава Богу, что эта неловкая сцена длилась недолго, поскольку вскоре я догадался объяснить бедной девушке, что жениться сам не собираюсь, а всего лишь сыночку-дебила хочу уже сбагрить. А то сидит, ножки свесил, не работает, стакан воды не приносит, все в свои компьютерные игры играет.
Ладно, такого там, конечно, не было. Но в современных интерпретациях наверняка бы вставили что-то эдакое.
— Да вы не думайте, чтоб я о себе говорил. Во-первых, мне 58 лет, — и так хорошо сохранился, красавчик ты мой. — Во-вторых, физиономия моя далеко не взрачна, в-третьих, у меня жена сидит в Тамбове. Нет-с, я хочу женить своего сына, и именно, коли сказать всю правду, очень бы мне хотелось женить его на вас. Разумеется, если вы полюбитесь друг другу. Вы ведь никого не любите? Скажите по правде…
— Никого-с, — тихо-тихо ответила Славя. Блин, на роль этой Насти надо было Лену брать. Идеальное попадание.
— Ну, и не любите. Я сына вам представлю. Он — малый добрый. Сердце такое нежное. Дайте мне слово, что вы не будете прочь от моего предложения.
— Послушайте, слово не шутка: давши слово, надо его держать, а я сына вашего не знаю.
— Так что ж? Он здесь дожидается в гостиной.
А далее по тексту возвращалась Женя. Эх, понеслась.
— Э… да… никак вот и хозяйка! Эге-ге-ге… как переменилась! Талия-то была в рюмочку, а теперь слава Тебе, Господи… — я не выдержал и издевательски зыркнул на Женю. Та побагровела, но прерывать репетицию дабы послать меня к неизвестной науке матери не решилась. — Дарья Семеновна, узнаете ли вы меня?
— Виновата-с, — сквозь зубы ответила библиотекарша. Ничего, пусть злится, ей полезно.
Диалог с Женей, под конец которого мне надо было поцеловать ее ручку. Хе-хе.
— Не возвратить уж, подлинно. Ну, на детей полюбуемся…, — максимально горестно вздохнул я. — Позвольте руку поцеловать.
— С удовольствием, — проскрежетала та.
Немая сцена. Я выждал пару секунд и удивленными глазами уставился на библиотекаршу:
— Руку-то дашь?
— Еще чего! — взвилась та. — Дальше по тексту работаем!
— А как же актерский метод…
— Замолчи. Пожалуйста. Ради. Всего. Святого, — по слогам ответила библиотекарша, активно жестикулируя руками.
— А рука-то постарела, — покачал головой я.
— Совсем офанарел? — та аж подскочила.
— Так это по тексту, — я с невинными глазками потряс ей перед лицом сценарием. — Ну, почти. Табак нюхаешь? Признавайся!
— Ты определенно не доживешь до конца смены, — выдохнула та, возвращаясь к читке. — Для глаз, Василий Петрович.
— Мне даже интересно, при каких обстоятельствах может случиться сей расклад, — заулыбался я.
— Мешком с мукой по голове огреют, — проворчала Женя. — Неизвестные.
— Женя, ну ты-то хоть не перебарщивай, — укоризненно уставилась на нее активистка.
— Я же сказала, что неизвестные, а не я, — фыркнула та. — Считайте это неожиданным случаем ясновидения.
— Так мы же все слышали, что преступление будет совершенно с помощью мешка с мукой, — Алена задумчиво побарабанила пальчиками по стеклу. — Стало быть, что если Макса действительно им огреют, то мы все чисто теоретически сможем указать на тебя.
— Да хватит! — воскликнула Славя. — Никто никого не огреет! Давайте дальше репетировать! Денис, ты готов? Скоро твой выход.
Тот, уже ушедший куда-то в прострацию, мгновенно встрепенулся:
— Я? Да, готов, конечно, судьба ведь недостаточно надо мной поглумилась…
— А тут в конце пятого явления стихотворение, мне его точно надо читать? — осведомился я.
— От стихотворной части, думаю, откажемся, — сказала Женя. — Как-нибудь адаптируем. Там у некоторых слишком большие партии, учить все это времени не будет.
— Ну и отлично, — я даже ей улыбнулся. Ладно, обрадовала, сочтемся. Подгоню ей Электроника. Кстати, стоило бы уже начать прощупывать почву. И хорошенько обдумать, как этому добродушному созданию поэффектнее подкатить к этой царевне-лягушке.
— Маменька, да подите же сюда! Какие вы несносные! — произнесла издалека свою реплику Лена.
— Сейчас, сейчас, мой ангел… Сейчас приведу вам ее… Не будьте слишком строги.
Пятое явление состояло лишь сугубо из одного моего небольшого диалога.
