— Нет уж, — проворчала Женя. — У нас сегодня по плану с седьмого по девятое явление. Ты там принимаешь активное участие. Так что никаких мне тут.
— Но ведь можно немного и поменять программу, — нахмурилась Алена.
— Никто ничего менять не будет! А то у нас будет не репетиции, а бардак! — отрезала Женя. — Потерпим пару минут, уже пришли почти.
— Просто ты до сих пор не сподобилась найти девочку на роль Кубыркиной, — укоризненно посмотрела на нее Лена. — Вот и придумываешь сейчас отмазки.
— Я работаю над этим, — сквозь зубы ответила Женя. — И вообще, не спорьте с худруком!
— У меня есть идея, — внезапно довольно громогласно заявил Дэнчик. — А давайте… — он сдавленно хихикнул. — Давайте Сыроежкин эту вашу Пупыркину сыграет?
— Нет! — хором воскликнули одновременно все девушки.
— А что, хорошая идея, — согласился я. — Загримируем его, поролона куда надо напихаем и вуа-ля!
— Тебе поролона напихаем, — приглушенно отозвалась Женя. — И знаешь куда? В рот! Чего вы, хунта, над парнем издеваетесь?
— Жень, да никто и не думал даже, — поспешно оправдался я. — Просто шутка безобидная.
— Вот именно, — заступилась за нас Алена. — Чего ты завелась-то?
— Шутки у них… — пробормотала та в ответ. — Не надо моего Сыроежку обижать. Он и так малахольный.
Ага, твоего, значит. Не будем-не будем, Евгения. Мы же не изверги какие, в самом-то деле.
Как только мы вошли в библиотеку, Женя внезапно хлопнула себя по лбу и попросила меня ей помочь, как она сказала, «кое с чем». Я печально вздохнул и, под недоуменный взгляд Дэнчика, пошел следом за библиотекаршей куда-то в дальний конец книжных полок.
— Так о чем ты… — начал было я, но библиотекарша жестом попросила меня подождать. Как только все голоса плавно переместились в репетиционную, Женя, изрядно покраснев, буквально выдавила из себя:
— Я это… Спасибо хотела сказать.
Так, о чем это она сейчас толкует? Не может же быть, чтобы она догадалась, что я приложил руку к ее любовным похождениям?
— За что? — удивляюсь.
— Макс, совсем уж идиота не включай, — чуть повысила голос библиотекарша. — Думаешь, я не поняла, что это ты надоумил Сережку с Ильфом и Петровым?
Или может?
— Неужели так очевидно было? — ладно, чего уж, раз прижали к стенке…
— Конечно, вы же совсем не подозрительно вместе на крыльце столовой ошивались, когда он меня пригласил, — засмеялась Женя. — Понимаешь, я его так-то не первый год знаю, и он мне уже давно, ну, нравился. Но я сама как-то стеснялась… Не ржи сейчас только! — ладно, не буду, уговорила. — Да, стеснялась. И потом — я девочка, не язви только, пожалуйста, а то вижу, что хочешь. А от него так вообще разве дождешься чего? Тем более того, что он вчера выдал. Он же такой глупенький.
Женя сказала это таким нежным голосом, что я аж чуть не поперхнулся. И вот правда хочется съязвить. Но, как я понимаю, библиотекарша завуалированно предлагает хотя бы частично закопать наш топор войны. Соответственно, я должен поддержать эту ее инициативу.
— Да пожалуйста, чего уж там, — улыбнулся я, отсалютовав рукой. — Максим Жеглов, aka Валентин Совенкович к Вашим услугам, Евгения.
— Не паясничай, Купидон, — хмыкнула та. — Все, я тебя поблагодарила, совесть облегчила, теперь пошли репетировать. Если что — ты помогал мне книги от задолжников быстро по полкам раскидать. И не думай, что мы там теперь друзья или что-то такое, patet?
— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — скороговоркой ответил я. — Но если я захочу чайку с тобой попить, обсудить всякие насущные вопросы на латинском, неужто ты мне откажешь? Я ведь расстроюсь, буду плакать.
Библиотекарша обреченно вздохнула и бодро зашагала в репетиционную. Я пошел следом, чувствуя себя вполне довольным. Поборник добра и света из меня пока получается вполне себе. Хотя над амплуа еще стоит поработать.
В комнате уже все рассредоточились по своим местам — Аленка уселась на подоконник и считала ворон, Лена усиленно вчитывалась в текст водевиля, а Славя раздавала какие-то указания помощникам.
— Так, труппа, начинаем! — пару раз хлопнула в ладоши Женя. — Явление седьмое, действующие лица — Дарья Семеновна, Маша, Золотниковы. Давайте не будем друг друга задерживать. Итак… — Женя откашлялась. — Вот вам и моя Машенька, Василий Петрович; прошу любить, да жаловать… Держись прямее! Она у меня застенчива… Да присядь же хорошенько! Вы ее извините, Василий Петрович: она у меня девушка не светская, все за рукодельем да за книгами.
— Да перестаньте, маменька! — шикнула на Женю неестественно грубым для нее голосом Лена.
Я наконец-то нашел нужную страницу сценария. Да, правда, мои реплики присутствуют. Печально.
— Нет, я ей говорю: «Что ты, Машенька, в свои лета глаза портишь, в твои лета надо искать удовольствий, веселиться», а она мне говорит: «Нет, маменька, не хочу я ваших светских удовольствий, что в них? Женское дело не танцевать и не кокетничать, а быть доброй супругой, нежной матерью», — нахваливала свою сценарную дочь Женя.
— Маменька, я уйду! — прорычала Лена.
