— Чего застыли? Подходите, не стесняйтесь, ругать вас буду.
— Ольга Дмитриевна, мы… — начал было я.
— Обнимались около площади, я это все видела, — закончила за меня Ольга с лукавой улыбкой.
Вспыхнувшая румянцем Алиса, с глазами навыкат, тараном прошла мимо вожатой, параллельно распихивая уже закончившие прием пищи младшие отряды. Вожатая хотела ей что-то вслед крикнуть, но в итоге махнула рукой.
— Ну и зачем? — спросил я, смерив ту осуждающим взглядом.
— За надом. Считай это альтернативным способом воздействия, раз уж в вашем случае ни кнут, ни пряник не работают, — ответила Ольга Дмитриевна, подойдя ко мне с невозмутимым видом и поправив мой галстук.
— Альтернативный способ воздействия у Виолетты Церновны подглядели?
Вожатая в ответ неопределенно хмыкнула:
— Скорее, немного адаптировала. Не забыли еще про дежурство?
— Конечно же нет, — ответил я, напустив в голос важности. — В списке наших с Алисой личных планов это у нас на первом…
— Да-да, я это уже все не по одному разу, и не только от тебя слышала, — не дала мне договорить Ольга. А затем внезапно изменилась в лице, уставившись каким-то совершенно нетипичным для нее взглядом. — Максим, я надеюсь, что ты понимаешь, во что ввязываешься?
— Вы про дежурство? — переспросил я, намеренно скосив взгляд. — Ну, думаю, что там ничего сложного не будет, ходи себе, товарищей отпугивай…
— Да нет, не о дежурстве, — видимо, вожатая поняла, что звучит сейчас слишком строго и заметно смягчилась. — Максим, давай отойдем на секундочку? Чтоб без лишних ушек.
Ох, етижи-пассатижи, это еще что за новости такие? Не нравится мне вот это вот все. Почему-то появилось стойкое ощущение, будто я попал на знакомство с родственниками, и теперь суровый родитель зовет меня поговорить с ним наедине о том, какие последствия меня будут ждать, если обижу его ненаглядную доченьку. Неуютненько, короче говоря.
Панамка облокотилась на перила, продолжая буравить меня взглядом. Я все еще для верности прикидывался дубом, хотя смутно и понимал, что это бесполезно.
— Хотела еще утром об этом поговорить, но решила, что не стоит при Денисе… Понимаю, конечно, что у вас вряд ли есть друг от друга какие-то секреты, но все же хотелось, чтобы обстановка была чуточку более приватной. Очень надеюсь, что ты меня сейчас услышишь. И уж тем более, не будешь рассказывать об этом разговоре нашей рыженькой, — назидательно начала та, стараясь при этом говорить как можно тише. — Максим, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что лагерь это такое место, где очень часто молодые люди познают первые ростки любви. И весь сопутствующий этой самой первой любви ущерб.
Блин, серьезно, да? Избавьте меня от этих нотаций, пожалуйста, очень прошу.
— Ольга Дмитриевна, я понимаю, к чему Вы сейчас клоните, но…
— Максим, не перебивай, — вожатая сделала легкий жест рукой, призывающий меня помолчать. — Алиса девушка своеобразная. С ней… не бывает просто. И дело не только в ее характере, есть еще некоторые факторы, о которых она уже сама тебе расскажет, если захочет. Но я уверена в одном — если Алиса полюбит и при этом получит в ответ взаимность, то с ее стороны это, скорее всего, будет навсегда. И у меня к тебе только одна просьба — не делай ей больно. Ей и так много чего пришлось пережить, она этого не заслуживает.
В голове так некстати зазвучала сказанная Алисой утром фраза: «Если хорошо попробовать, то окажется, что иногда можно». Явно ведь подразумевалось, что если я действительно хочу, так сказать, прильнуть к устам, то должен буду сделать что-то такое, что можно будет охарактеризовать, как поступок мужчины ради женщины. Начать добиваться, проще говоря.
И ведь совсем недавно около площади, в момент небольшой заминки после наших объятий, от меня определенно требовалось что-то эдакое. Хотя бы банальная фраза «Знаешь, Алис, ты мне нравишься». И ведь в хорошей истории так и случилось бы. Да только вот это не такая история. И романтик из меня, как из Дэнчика балерина. Посему даже пытаться не стоит.
— Ольга Дмитриевна, — все же попытался возразить я. — Понимаю и уважаю Ваши опасения, но мы с Алисой просто друзья. Не о какой л… — слово застряло в горле, напрочь отказываясь выходить. — Ни о чем таком между нами и речи быть не может.
— Да-да, слышала я уже сегодня подобные заверения, понимаешь, думаю, о чем я, — беззлобно улыбнулась вожатая. — Видишь ли, когда-то Арина Петровна и я обещали ее отцу, что будем за ней приглядывать. И пока что у меня, к сожалению, очень скверненько получается выполнять данное обещание. Поэтому и прошу тебя о помощи. Алиса к тебе очень привязалась, это видно. И мне хотелось бы, чтоб у вас обошлось без слез, истерик и побегов из лагеря. Просто… Я не строю сейчас из себя какую-то умудренную жизнью тетку, но кое-что я все же понимаю. И вижу, к чему все идет. И если ты не уверен, то не давай ей надежду, хорошо? Безответную любовь можно легко пережить, вопреки расхожему мнению, а вот предательство — вряд ли.
