— Эх, прощай, Юрец, — деланно всплакнула Алиса. — Ульянка наверняка обидится, что ее питомец был отпущен на волю без ее ведома.
Юрец? Иисусе… Ладно, сам в детстве садового паука Жорой окрестил. Не мне судить ребенка. А вот, что обидится… Вспоминая, что жизнь насекомых у этой барышни неведомым образом сокращается, то я, думается, сделал благое дело.
— Касательно косяков — не моей инициативой было запихнуть меня в этот ночной кошмар клаустрофоба, — съязвил я, натягивая шорты.
— Хочешь об этом поговорить? — тут же отреагировала Алиса, поигрывая костяшками пальцев. Вот уж действительно бодливой корове Бог рогов не дает.
— Ни капли, — мотнул головой я.
Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, я с тоской посмотрел на галстук. Плюнув, я повязал его на запястье на Алисин манер. Та одобрительно хмыкнула. А ведь действительно неплохо смотрится.
— Ладно, я отчаливаю, — сообщил я. — Мне зайти за тобой?
— Ага, — монотонно ответила Алиса. — Только постучаться не забудь. А то вдруг я еще не закончу переодеваться. Тебе же хуже будет.
— Ну, знаешь, я же не ты, — ответил я и, улыбнувшись закипающей рыжей, пошел к себе в домик.
Лишь когда деревянная дверь крепко за мной захлопнулась, я позволил себе полностью выдохнуть. Ну и дела. В голове, будто на репите, прокручивался разговор девчонок. Из которого я не понял ровным счетом ничего, хотя кое что все же понял. Семьи девушек определенно дружат, раз у Алисы такие довольно близкие и непростые отношения с родителями Лены. Которых она, без преувеличения, стыдится. Отношений, в смысле. Не родителей фиолетоволосой, ибо стыдиться там явно нечего, раз уж отец Лены сумел как-то обелить Алису в глазах дружного пионерского коллектива после ее прошлогодней глупости с памятником Генде. Очевидно, что непростой человек.
Еще Воблу какую-то упоминали. Что за Вобла такая — тайна сия велика была, да и не наплевать ли мне?
Кажется, Алиса с Леной далеко не просто подружки с четко распределенной между друг другом иерархией головы и рук. Что-то там намного серьезнее. Чего мне, как уже довольно тонко намекнула Алиса, знать не полагается. Ну и ладно. Любопытно, да. Все же нам еще вместе две недели вариться, и-таки хочется побольше знать о людях, которые окружают. Но, раз уж не хочет человек, значит, так тому и быть.
У нас в домике я застал Дэнчика с Ульянкой. Нет, не целующихся. Но довольно увлеченно беседующих о шансах Сборной СССР на Чемпионате мира в следующем году. Даже моих скудных знаний о футболе хватало, чтобы быть твердо уверенным, что, спойлер, шансов никаких. Но Дэнчик не портил боевитый настрой девчушки и усиленно восхвалял некоего Протасова, который «ну по любому должен будет забить».
— Сидите, предатели? — изобразив глубочайшее оскорбление, я подошел к тумбочке, откуда выудил свои черные плавки. — Все, лафа закончилась. Брысь, мелкая, мне переодеться надо.
— А чего это ты раскомандовался? — спросила Ульянка, не утруждая себя тем, чтобы понизить голос. — Может, я не хочу уходить?
— Ладно, оставайся, — пожал плечами я. — Но учти, что после всего, что ты увидишь, ты просто обязана будешь выйти за меня замуж.
— Фу, — скривилась рыжая-младшая. — Я лучше до конца жизни буду цветной капустой питаться, чем выйду за тебя.
— Согласен, становиться моей женой — не самое мудрое решение, как и до конца жизни питаться упомянутой тобой дрянью, — согласно кивнул я. — Поэтому, Улечка, если действительно не хочешь совершать ни одного из этих мерзких поступков, то выкатись отсюда, пожалуйста.
— Вот сразу мог бы «пожалуйста» сказать, — Ульянка сострила озорную гримасу и выпорхнула из домика.
— Как посидел? — глумливо поинтересовался Дэнчик.
— Нормально, — я решил от греха выждать пару минут на случай, если Ульянка додумается вытворить какую-нибудь пакость, пока я бы переодевался. — Ненароком сделал то, что ненавижу в homo больше всего — вторгся в чужую личную жизнь. Не самое приятное теперь чувство, знаешь ли.
— Да ладно тебе уж так остро на это реагировать, — Дэнчик подошел ко мне и приобнял за плечо. — Мы же в пионерском лагере. Подслушивать девчачие разговоры здесь в порядке вещей. Они же не планировали там, допустим, совместного убийства Панамки?
— Не планировали, конечно, но все равно была затронута какая-то тема, о которой Алиса явно не хотела бы распространяться, — я прислушался к происходящему за дверью — признаков Ульянки, по крайней мере, слышно не было.
— Ну, значит, не распространяйся, — невозмутимо ответил на мое укоризненное замечание Дэнчик. — Смотрю, уже с Двачевской на одной волне?
— Что? — не понял сначала я. Лишь только проследив направление его взгляда понял, что он говорит о повязанном на руке галстуке. — А, это. Да мне впадлу его надевать было просто.
— Ясно, — кивает. — А когда начнешь рубашку под грудь подвязывать?
— Вах, какая шутка, — съязвил я. — Все, дай переодеться уже. А то мельтешишь тут перед глазами.
