Неизвестность хуже, чем пытка, и он, умелый стратег и тактик, должно быть, прекрасно это понимает.
Вечером мне, порядком проголодавшейся, приносит ужин незнакомая служанка. Судя по специфическому запаху, она работает в коровнике. Я впервые вижу в замке пышную, кареглазую шатенку лет двадцати в темно-сером платье и аккуратном белом передничке.
И все же радуюсь ей, как лучшему подарку, и накидываюсь на нее с вопросами.
Где генерал? Видела ли она Луизу? Как Фред? Знает ли она, что с ними?
Вот только девушка, вместо того, чтобы ответить, с грустной улыбкой качает головой и прикладывает руки к пухлым губам и ушам. Объясняет, что глухонемая.
От ее быстрых жестов внутри все обрывается.
Значит, вот оно, наказание за троих?
Лишить меня общения.
Заставить мучиться в неизвестности.
Ничего.
Хотя дракон хитер и жесток, меня этим не взять.
Когда девушка знаками желает мне хорошего аппетита и выходит, я пытаюсь выйти следом за ней, но врезаюсь лбом в невидимую стену. Служанка прошла сквозь проем легко, а вот я…
Трогаю прозрачную твердую поверхность прохода. Нажимаю посильнее, хлопаю по ней ладонью — нет, не пройти. Будто невидимая, каменная стена передо мной. От моих ударов даже не шелохнется!
Служанка наблюдает за мной, расстроенно качая головой. Домиком соединяет подушечки указательных пальцев. Я не знаю языка немых, но этот жест мне хорошо известен. Он означает: «сильная магия».
Киваю. Я и сама уже поняла, что мой муж — сильный маг, хотя особо он это не афиширует. Приходится отступить, небрежно разведя руками.
Снова остаюсь одна.
Усаживаюсь за широкий письменный стол, ставший теперь обеденным. Рассматриваю еду на подносе. На единственной тарелке — простая пшенная каша с кусочками овощей и мяса. Рядом — стакан с горьковатым чаем. Никаких десертов, будто даже мой рацион теперь должен служить мне наказанием.
Драгос думает, что его драконьи методы со мной сработают? Что он придет сегодня ночью ко мне в кровать, и я буду, как шелковая? Исполню все его желания? Оставлю мысли о побеге, лишь бы вернули возможность ходить по замку и кушать повкуснее?
Как бы ни так!
Неторопливо ем остывшую, пресную еду. Пью чай и укрепляюсь в решимости не сдаваться. Буду стоять на своем. Если он хочет со мной нормальных отношений, то путь нормально себя ведет!
А если собирается и дальше меня мучить, то пусть не удивляется, что однажды его цветочек снова сдует с горшка!
За окном темнеет.
Расхаживать по комнате больше нет сил. Икры гудят, спина разламывается. Опускаюсь на кровать, но сон гоню прочь. Я хочу увидеть лицо Драгоса де Эвервина, когда тот придет.
Хочу показать ему, что он меня не сломал.
А еще — расспросить про Фреда и Луизу.
Отсчитываю минуты, что сливаются в часы. Светильники гаснут, ведь больше никто не двигается по комнате. Веки тяжелеют, наливаются свинцом. День был тяжелым, длинным, а дракон все не идет…
Просыпаюсь от того, что на лицо падают солнечные лучи. Яркие, игривые вестники нового дня приглашают меня проснуться.
Стоит открыть глаза, вспоминаю, что случилось вчера. Быстро осматриваюсь. Драгоса рядом нет, а черный шелк кровати даже не примят с его стороны.
Он ночевал не здесь.
Бездна!
Не здесь и не со мной...
Это тоже часть наказания?
Показать, что жене всегда найдется замена.
Нет, вот это уже не честно, даже с учетом того, как разозлил генерала мой побег. Его отсутствие ночью — это удар ниже пояса. Это… Это настоящее объявление войны.
Что же… Пусть не думает, что я отступлю!
Сажусь за стол, берусь за перо и пишу ему записку:
Когда вчерашняя девушка приносит завтрак и забирает поднос с грязной посудой, я протягиваю ей записку, сложенную вчетверо и запечатанную воском свечи. На одной стороне бумаги я заранее подписала: «Генералу Драгосу де Эвервину от Асмины де Эвервин»
Девушка при виде моей записки пугливо трясет головой. Начинает быстро, эмоционально жестикулировать и мычать.
Я ничего не понимаю из ее жестов, но мою записку она так и не берет. Делаю вывод, что записками общаться с генералом не выйдет.
Следующие три дня проходят в каком-то тумане. Эмоции постепенно теряют свою яркость, притупляются. Даже бояться устаю за себя и Луизу с Фредом. Легкий налет апатии окутывает все мои мысли. В мозгу будто включается режим ожидания.
С утра до вечера измеряю шагами комнату, отвлекаясь лишь на завтрак, обед и ужин. Все мои развлечения — это невеселые размышления да наблюдение в окошко за редкими бабочками, долетающими до уровня спальни.
Мои попытки общаться с девушкой, приносящей мне еду, через записки, не приносят успеха. Она пожимает плечами и знаками показывает, что не умеет читать.
Что еще мне остается?
С улыбкой принимать подносы с едой да жить затворницей в дурацкой спальне.
Ровно столько, сколько отведет для этого генерал.