–Я до сих пор пишу с ошибками, – говорю я ему полушепотом,– каждый раз, когда я отсылаю очередную рукопись своему редактору, после прочтения первого предложения она всегда звонит и говорит: “Машенька, как так можно – в первом приложении и сразу три ошибки, может хватит меня мучить!" Но где-то примерно через восемь, десять часов, когда роман прочитан, она обязательно перезванивает повторно и говорит примерно следующее: "Черт с этими ошибками, это лучшее, что я читала. Не слушай меня, не слушай никого и продолжай писать!"
Прислоняюсь спиной к креслу, и продолжаю:
– На самом деле, сейчас ошибки исправляет ворд, а вычитку делает редактор. А эти три в первом предложении оставляю специально для своего редактора, – делаю паузу и смотрю на Влада. – Чтобы она мне позвонила, когда начнет читать, и Светлана знает, что эти три ошибки для нее персонально, и все равно каждый раз звонит. У нас сие действие сложилось в определенный ритуал, без соблюдения которого нам обоим кажется, что роман не удастся! Но тебя интересовал вопрос, почему я ушла из маркетинга и начала писать, так?
– В общем, да.
– В школе я писала рассказы и стихи для стенгазеты. Многим нравились! Но вот за сочинения была твердая три. Мой учитель по русскому языку считал так же, как и ты, что человек, который допускает ошибки в словах, не может и писать путные рассказы, тогда я и бросила совсем! Окончила ВУЗ и стала маркетологом, высокооплачиваемым, кстати, маркетологом. Могу продать черту ладан, но вот только мне это кроме денег ничего не приносило! Было все, кроме желания жить и просыпаться по утрам, – замолкаю, делаю шумный вдох, тяжело говорить, это я никому и никогда не рассказывала. Как на исповеди! Но продолжаю:
– А три года назад я бросила все, уволилась и переехала, родители, друзья – никто не понимал, что происходит. Всем казалось, что я сошла с ума и мне пора в дурку: бросить престижную работу, продать квартиру и переехать в тьмутаракань. Им было не понять. Родители, понятно, волновались, а мне первый раз за много лет захотелось просыпаться по утрам не потому, что надо, а я так захотела! Первые полгода я никому не звонила, пытаясь понять, как так получилось и с чего все началось. Единственное, что спасало в тот промежуток – это тихий шепот клавиатуры, когда на экране появляются мысли в виде слов. Уже позже появился блог с рассказами, они нравились людям, их читали, я видела это по рейтингам! А вот писать романы начала в тот момент, когда поняла, что ошибка любая, будь то в тексте или в совершенных действиях, – это всего лишь знак препинания, без которого не понять смысла как текста, так и жизни! Мне с детства пытались родители везде подстелить соломки, чтобы Машенька не столкнулась с неприятностями! Учили опираться на чужой опыт и не совершать ошибки! За них ругали, ставили двойки, но там, в далеком детстве, ни один из учителей так и не объяснил, что понять, чего мы хотим на самом деле, можно только одним способом: делая ошибки, – и я их делаю до сих пор и буду делать! Чужой опыт так навечно останется чужим – это как ходить в стоптанных чужих ботинках, вроде бы они точно такие же, как твои, но мне в них дискомфортно! Если честно, глубоко все равно, что скажут другие, я пишу не для них, пишу для себя! – перевожу взгляд с Влада на большую люстру, которая переливается всеми красками на солнце, и продолжаю:
– Но если кому-то нравится моё творчество, они могут почитать, а если нет – пусть идут лесом, я потеряла слишком много времени, поверив одному человеку, который в принципе из себя ничего не представлял, но считал, что имеет права судить о таланте и способностях другого человека из пары ошибок. Так часто бывает, когда смотрят поверхностно.
– Согласен, – говорит Влад,– и рад, что нашла себе занятие по душе, – у него приходит сообщение на телефон, – твоя машина здесь, и номер готов, Маша, что-то нужно из нее взять?
– Да, в багажнике сумка, и она мне очень пригодится.
Он быстро набирает сообщение и говорит:
– Ее отнесут, что будешь на десерт? Есть твой любимый тирамису с вишней.
– Мне, конечно, приятно! Но ты помнишь все, что я люблю?
– Я больше чем уверен, что ты тоже помнишь многое из того нашего совместного прошлого, – говорит он, откидываясь на спинку кресла, и продолжает:
– Да и как можно забыть?
– Да, ты прав, я тоже помню. Но десерт не хочу, я хочу отдохнуть.
– Идем, я тебя провожу, – говорит он, вставая и помогая мне.
Мы выходим из ресторана и направляемся к лифту, едем молча, останавливаемся на третьем этаже. Створки открываются, и я вижу коридор в стиле лофт: высокие арки окон, витиеватая кованая люстра, свисающая с потолка, темный ламинат, гармонирующий с красной кирпичной кладкой.
Влад понимающе смотрит на меня и продолжает:
– Маша, это помещение смотрится инородно, если сравнивать со всем отелем в целом, но роскошь барокко хороша для привлечения внимания постояльцев, в ней хорошо фотографироваться, а лично меня привлекает простота и функциональность. Жить постоянно в окружение всего сверкающего и блестящего не могу. Здесь создан мне привычный мир.
