— Может быть, не стоит уголовников привлекать? — перед тем, как подняться к Алибасову, сделал робкую попутку отговорить меня Гольдберг. — Кто его знает, чем всё может закончиться…
— Отступать поздно, вперёд, на баррикады!
В общем-то, я и сам понимал, что решать наши проблемы за счёт криминалитета — не самый лучший вариант. Ещё неизвестно, сколько эти ребята попросят за свои услуги, так может случиться, что овчинка не будет стоить выделки. Либо сделают всё по дружбе, из уважения к Алибасову, но кто знает, вдруг когда-нибудь попросят об ответной услуге? И хорошо, если это будет просьба бесплатно выступить на юбилее какого-нибудь авторитета.
Однако другого выхода я пока не видел. Был бы обоеруким — мог попробовать как-нибудь при помощи того же Саньки и Юрца (он парень крепкий и решительный) нагрянуть к грабителям с обрезками арматур и вытрясти из них наши бабки. Но если кто-то из наших пострадает? Имею я право рисковать чьими-то жизнями? Так что пока Бари Каримович оставался самым перспективным вариантом.
К Алибасову поднялись я и Гольдберг, остальные остались в автобусе, заодно карауля связанного Лексеича.
— Ну выкладывайте, что такого у вас стряслось, ради чего мне пришлось деваху вот с такими дынями выгнать в ночь? — с напускной обидой пробурчал лидер «Интеграла».
На рассказ у меня ушло минут десять, в доказательство я предложил послушать аудиокассету с признанием водилы. Бари не отказался, и когда запись закончилась, мотнул головой:
— Да-а, ну и влипли вы… Хорошо хоть живы остались. Значит, просите договориться с кем-нибудь из авторитетов? Хм… Так-то это были… хм-хм… не совсем настоящие авторитеты.
— То есть? — не понял я.
— Да это цеховики гуляли да крупные саратовские спекулянты. Понятно, у них есть какие-то подвязки с криминалом, но не уверен, что настолько серьёзные, чтобы воры за вас вписались по полной.
— Вот же бл…, — хлопнул я себя по колену здоровой рукой. — Выходит, зря мы вас ночью дёрнули. Эх, был бы хоть пугач какой, можно было бы этих гадов на испуг взять.
— Погоди-ка, — оживился вдруг Алибасов. — Есть у меня как раз из числа цеховиков один знакомый, имеет небольшой подпольный цех по пошиву дублёнок, тоже, что удивительно, поклонник нашей группы, я у него дублёнку по себестоимости брал. Звать его Ашот Вазгенович. Живёт он в пригороде, и как-то приглашал меня пострелять по банкам из настоящего револьвера времён чуть ли не Первой мировой. Купил ещё у себя в Армении с рук, так, говорит, на всякий случай, ещё и несколько пачек патронов взял.
— И что, он сможет одолжить?
— Ну-у, не знаю, но попробовать попросить можно. Спит, правда, скорее всего уже, но выхода нет.
Спустя минуту Алибасов уже общался с этим самым цеховиком.
— Ашот Вазгенович! Да, Алибасов… Извините, что так поздно звоню, тут у меня люди сидят, которым нужна помощь. Но это не совсем телефонный разговор.
В общем, вскоре мы снова садились в автобус, теперь уже в компании с Алибасовым, покосившегося на связанного, с кляпом во рту водителя.
— Хм, у вас тут и впрямь всё серьёзно. А кто за рулём? Вы? Ну, тогда я сяду на переднее пассажирское, буду показывать, куда ехать.
Ехать пришлось на окраину города, Ашот Вазгенович обитал в собственном двухэтажном доме с высоченным каменным забором, из-за которого была видна лишь часть второго этажа. В калитку был встроен электрический звонок, маленький и толстенький хозяин выкатился к нам лишь через пару минут после того, как Алибасов надавил кнопку из коричневого пластика.
— Здравствуй, дорогой! Это те самые люди, которым нужна помощь? — спросил он, глядя на стоявших позади Алибасова меня и Гольдберга. — Заходите, серьёзные дела на улице не решаются. Если они действительно серьёзные. Только тихо, мои все спят.
Общение происходило в маленькой комнатушке, впрочем, очень уютно обставленной, нам даже был предложен настоящий бразильский кофе, и я за нас Гольдбергом ответил, что не прочь отведать столь дефицитный продукт. Да, такого кофе я не пил, кажется, целую вечность. Даже в прежней жизни мне нечто подобное привелось отведать всего-то несколько раз, а в этом времени на фоне цикория растворимый считался чуть ли не деликатесом. Надо будет как-нибудь в Москве в «Берёзке» закупиться.
Но спекулянты пока подождут, сейчас мне приходится заново объяснять ситуацию, и по мере того, как продвигался мой рассказ, хозяин коттеджа мрачнел всё больше. Когда же я закончил, он бросил в сторону Алибасова мимолётный взгляд, в котором легко угадывалось осуждение, мол, зачем меня во всё это впутываешь, вслух же сказал:
— Значит, вам нужен револьвер? У меня он есть, Бари не соврал. И я вам могу его одолжить, причём, из уважения к Бари, дам бесплатно, но при условии, что на нём не будет трупов. Если же придётся мочить — револьвер можете не возвращать. Выбросьте его в Волгу, и желательно подальше от берега. Бари, ты с ними?
На лице продюсера читалось явное нежелание ввязываться во что-то ещё, но, видимо, так вот отказать он не мог, поэтому неопределённо пожал плечами:
— Ну, наверное…
