С резким вскриком Трэвис достиг оргазма. Леа тут же присоединилась к нему на вершине блаженства. Все тело ее трепетало от испытанного наслаждения, когда Трэвис откатился на бок, снял презерватив и прижался к ней, положив голову на ее плечо. Леа принялась гладить его.
– Как же я тебя люблю… – прошептала она.
Но ответом ей было тихое посапывание заснувшего от усталости любовника.
Когда Трэвис проснулся, было еще темно. Он сразу ощутил рядом приятное тепло. Леа… Казалось, полгода, проведенные без нее, были лишь неприятным сном. Однако упиваться блаженством не следовало.
– Сколько времени? – спросила Леа, открыв глаза.
– Не знаю.
– Учитывая обстоятельства, я очень хорошо выспалась. Даже удивительно…
Леа потянулась. Должно быть, она улыбалась. Эту улыбку Трэвис привык видеть каждое утро, когда они просыпались вместе.
– Я тоже.
Однако Трэвис испытывал отнюдь не только приятные эмоции. Все тело болело после вчерашних нелегких испытаний. Да и живот от голода подвело.
– Как только рассветет, сразу отправляемся в дорогу, – произнес он.
Найдя фонарь, Трэвис включил его, освещая их тесное убежище. Леа села и принялась ловко заплетать волосы в косу, которую стянула на конце резинкой. Леа по-прежнему была обнажена по пояс, и, глядя на ее грудь, Трэвис снова ощутил прилив желания. Да, оба они были голодные, грязные, в ссадинах и ушибах. И все же Леа была самой красивой женщиной из всех, кого ему доводилось встречать… Трэвис положил руку ей на грудь.
– Как себя чувствуешь? – спросил он.
– Нормально, только хочется трех вещей – есть, пить и секса. Не обязательно в том порядке, в каком перечислила, – игриво улыбнулась Леа. – Если бы кто-то сказал, что, скрываясь от преследования преступников, проведу ночь в лесном шалаше на голой земле, голодная и немытая, а единственной моей мыслью будет секс, заявила бы, что у этого человека не все дома. Может, я извращенка? Или просто давно не занималась любовью?
– Естественные потребности потому и называются естественными, что так природа распорядилась, – пробормотал Трэвис, наклоняясь и целуя ложбинку между ее грудей. – Но если кто-то из нас извращенец, то это я.
Леа запустила пальцы ему в волосы и вдруг застыла.
– Что такое? – спросил Трэвис. – В чем дело?
– Ни в чем. Просто… – Леа закусила губу и покачала головой. – Нет, я не имею права.
– Ты о чем? – удивился Трэвис и поцеловал ее руку. – Что не так?
Леа смущенно взглянула на него из-под опущенных ресниц.
– Просто хочу спросить… После того как я… ушла от тебя… у тебя были… другие женщины? Если да, то я пойму. Привлекательный, свободный мужчина – чего еще ожидать? Просто… интересно…
Леа опустила глаза. Вид у нее при этом был совершенно несчастный. Трэвис ободряюще погладил ее по щеке.
– Нет, секса у меня ни с кем не было. Я не мог… вернее, не хотел…
Расставание с Леа причинило ему столько боли, что он всячески избегал новых отношений.
– Прости, что разбила тебе сердце, – прошептала Леа. – Тогда мне казалось, что я поступаю правильно.
Трэвис поцеловал Леа в лоб.
– Ни к чему об этом говорить. Ты вчера верно сказала: прошлое изменить нельзя.
– А будущее? В пещере я говорила, что не строила планов, а теперь только об этом и думаю. Что будем делать, когда выберемся из леса? Я – преступница в розыске, ты – агент ФБР.
– Ты знала, что группу Дуэйна разыскивают? – спросил Трэвис.
– Дуэйн показывал на компьютере список лиц, находящихся в розыске. Я тоже была в первой десятке. Дуэйн, кажется, был рад, что сумел привлечь к себе столько внимания. А я пришла в ужас. Понимаю, зачем он мне это показывал. Давал понять, что мы повязаны, и идти мне некуда. Убедил меня, что стоит мне с ним порвать – и я сразу окажусь за решеткой. Это еще в лучшем случае. А в худшем – меня могут приговорить к смертной казни за терроризм. – Леа поежилась. – Оставалось радоваться, что родители до этого не дожили: одна дочь убита, вторая преступница. – Тут Леа посмотрела Трэвису в глаза и грустно призналась: – Много раз гадала, что ты теперь обо мне думаешь. Дело твоей жизни – защищать правосудие. Получалось, что я предала тебя не один раз, а дважды.
Трэвис действительно ощутил себя преданным, когда узнал, что Леа состоит в банде Брэсвуда. В тот день он заперся в кабинете и сделал вид, что поглощен работой. Но на самом деле он смотрел на фотографию Леа. Это был снимок с ее пропуска, когда Леа еще работала секретарем в сенате. Она смотрела прямо в камеру, губы едва заметно улыбались, будто Леа с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться.
– Кажется, это твоя невеста? – спросил Люк вечером, когда они вместе шли с работы. Впрочем, друг уже знал ответ на этот вопрос. Как и Трэвис, Люк обладал идеальной памятью на лица и никогда не забывал человека, которого видел хоть раз. Трэвис понимал, что Люк просто дает ему возможность выговориться. Но Трэвису не хотелось обсуждать эту тему даже с лучшим другом.
– Нет, это не Леа, – ответил он. – Просто та женщина очень на нее похожа.
Некоторое время Люк молча смотрел на него, затем кивнул:
– Ладно, понял. Если кто-нибудь будет интересоваться, так и скажу.
