Кажется, мне пора открывать курсы: «Сто и один способ вывести мужчину из себя». Зато такой, с ярко-горящими злостью глазами, он мне нравился гора-аздо больше!
— Ну а что я еще могу тебе сказать? Мне казалось ты достаточно взрослый мальчик, чтобы справиться с собственными эмоциями и желаниями, все же сто лет — достаточный для такого возраст…
Наверное, зря я это сказала, так как в следующую секунду из горла мужчины вырвался самый настоящий рык, после чего меня весьма грубо схватили за блузку и дернули вверх с кратким и емким:
— Достала!
Мгновенье я смотрела в невероятно желтые глаза, а потом меня… поцеловали. Страстно, грубо и так знакомо. А еще в каждом его прикосновении я явственно ощутила…голод.
Своим поцелуем он будто наказывал за все то ожидание, все то неповиновение, за все те потраченные на меня нервы.
А я отвечала. Пускай не так умело, зато это с лихвой заменяла вся та страсть, что я вкладывала в этот поцелуй. Рука скользнула на затылок и запуталась в его волосах, но тот, кажется, и не обратил на это внимание.
Вскоре поцелуй стал более томным, более глубоким, более чувственным.
А потом воздуха стало просто не хватать, и Элисар с явной неохотой прервал поцелуй, прижавшись лбом к моему лбу. Несколько мгновений тишину кабинета разбивало лишь потрескивание камина и наше тяжелое хриплое дыхание.
Стоило только встретиться с золотыми глазами, как мужчина вновь подался навстречу, но не для поцелуя…
— Как я тебя хотел! — то ли прошептал, то ли простонал он мне в губы. Почему то от этого признания и так неспокойное сердце забилось в разы быстрее.
А после меня опять целовали, медленно, будто стараясь растянуть этот момент. Сначала в губы, а потом и в шею.… Чувствуя как нежную кожу сначала прикусывают, а потом, будто извиняясь, покрывают легкими поцелуями, я не смогла сдержать тихого стона. Это стало последним осознанным событием. Все дальнейшее я воспринимала с трудом. Видимо правду говорят, что страсть затуманивает рассудок. Были поцелуи: жаркие, откровенные. Были руки, что одними прикосновениями вызывали жар во всем теле. А еще было желание чувствовать распаленную кожу под ладонями. Слабо помню, как трясущимися руками расстегивала на мужчине рубашку. Но точно запомнила, как приятно проводить руками по рельефной груди, и спине, и…да-а задница у Элисара тоже потрясающая!
Момент, когда меня подхватили на руки и усадили прямо на рабочий стол, смахнув всю бумагу и писчие принадлежности, я слегка упустила. Да и вообще, трудно сосредоточиться, когда тебя ТАК целуют сначала в шею, потом в ключицу, а потом еще ниже…
Резкий стук в дверь оборвал мой протяжный стон и стал причиной весьма злого ругательства Элисара. Но никакой стук не мог отвлечь нас от такого увлекательного занятия, как получение совместного удовольствия.
Неожиданно ручка двери дернулась, а вместе с ней и я. Неизвестный открыть дверь так и не смог, ввиду того, что ручку подпирал уже знакомый стул. Хм… кажется, в момент страсти его Элисар в ту сторону и отпихнул ногой… Случайность или расчет? Не важно, главное это спасло нашу репутацию. Незваный визитер опять попытался открыть дверь, после чего, знакомым таким голосом протянул:
— Элисар, чего это ты закрылся? Открывай, нам срочно нужно поговорить!
В следующую секунду моя рубашка вновь оказалась на мне (надо же, и когда мы ее сняли?!), все пуговицы ловко застегнуты, а Элисар принялся за собственную одежду.
С ужасом осознавая, что только что тут случилось и как выгляжу, я заметалась по кабинету, понимая, что просто не могу предстать в таком виде перед Хассиром.
Элисар, заметив мои метания коротко скомандовал:
— Быстро за штору!
Мудрому совету я последовала сразу же. Дядя же, убедившись, что я в безопасности и меня не видно, пошел открывать дверь.
Видеть я не видела — мешала плотная штора, но все прекрасно слышала.
Сначала послышался звук отодвигаемого стула, скрип двери, удивленный возглас Хассира и…тишина. Впрочем, и она продлилась недолго.
— Ну и что ты застыл? Проходи, — голос Элисара был спокоен, будто бы не он несколькими секундами ранее спешно приводил себя в порядок.
Послышалась уверенная поступь шагов, после чего скрипнуло кресло, и Хассир произнес:
— Ну что братец, рассказывай, как ты дошел до жизни такой? Помнится, раньше ты никогда не закрывался в собственном кабинете, да и выглядишь ты несколько…небрежно. А еще я что-то не могу найти Лиэру…
— Хасс, когда ты начинаешь говорить такими полуфразами, я плохо тебя понимаю. Или ты на что-то намекаешь? — с явной иронией в голосе поинтересовался дядя, — Так лучше говори прямо, мы с тобой не на светском приеме, чтобы обмениваться высокими речами.
— Хорошо, скажу прямо. Эльс, я не буду спрашивать причины, по которым ты закрылся в кабинете. Я также не буду спрашивать, почему ты сейчас выглядишь так, будто только что вырвался из объятий любовницы…
— Ну почему? Спрашивай, а я отвечу. В этом же нет ничего предосудительного, верно? Дверь закрыл машинально, после того как сюда заявилась твоя дочь и в очередной раз вывела меня из себя.
