– Я позабочусь о том, чтобы Сесилия вернулась в Лондон, – сказал он ей настолько невыразительным тоном, что для Абигейл так и остался загадкой ход его мыслей.
И это заставило Абигейл готовиться к худшему. Внезапно появившись, не разобравшись в ситуации, Леандро сейчас скажет Абигейл, что она жестокосердая женщина, не позволившая тете увидеться со своим племянником. Сесилия способна мгновенно выдумать душещипательную историю и разжалобить кого хочешь, хоть «Оскар» вручай.
Но даже поймав брошенный украдкой триумфаторский взгляд Сесилии, когда Леандро, нежно приобняв, выводил ту из кухни, Абигейл не могла не посочувствовать ей. Боль в голосе сестры Леандро была неподдельной. Сесилию глубоко задело, что ее старший брат, с детства всецело принадлежавший ей и прежде всегда находивший для нее время, стал игнорировать ее. И вскипевшие слезы в глазах молодой женщины не были фальшивыми.
Не то чтобы это что-то меняло, нет. Пусть назначенный ими самими испытательный срок только начался, но, если Леандро не даст ей сейчас возможности изложить свою версию того, что же все-таки произошло между нею и его сестрой, значит будущего у них нет.
Иначе говоря, в их отношениях ничего принципиально не изменилось с тех пор, как Леандро однажды, выслушав сестру, молча повернулся к Абигейл спиной и ушел, не дав ей сказать и слова в свою защиту. Единственная разница – он теперь отец. Но его отношение к ней осталось прежним.
Судя по всему, Сесилию в Лондон он решил отвезти лично. Все его покровительственные инстинкты старшего брата, взращенные в нем с самого раннего детства, снова дали о себе знать, и Леандро уже готов потворствовать и потакать сестре, глотая любую ложь, которую она ему скормит.
Вернется ли он обратно сюда? Возможно. Но скорее всего за тем, чтобы выставить Абигейл еще одно условие их совместной жизни – не сметь расстраивать и огорчать его драгоценную сестру.
Внезапно ощутив невероятную усталость, Абигейл вышла в сад и направилась к изящной беседке, сооруженной под одной из яблонь. Окно в комнате Сэма было распахнуто, так что она услышала бы, если бы малыш проснулся и заплакал, хотя его дневной сон обычно довольно продолжителен и крепок. Так что у Абигейл был по меньшей мере еще час.
Драгоценное время, необходимое ей, чтобы привести в порядок мысли, осмыслить взлеты и падения, которые случались в ее жизни за последнее время.
Однако ее мысли вскоре начали путаться, и она закрыла глаза. День был прекрасный, слабый ветерок обволакивал теплом. У природы свои собственные звуки, и сейчас Абигейл без помех могла различить их. Шелест листьев на деревьях, щебет птиц и отдаленный гул движущегося транспорта. Удаленность дома от цивилизации была немножко иллюзорной, потому что дорога на Лондон проходила не так уж далеко.
Пребывая в дремотном состоянии, Абигейл в полусне видела Леандро, быстро уходящего от нее, и себя, спешащей в панике за ним. Однако чем стремительнее Абигейл догоняла Леандро, тем быстрее он отдалялся. Лишь один раз оглянулся и пошел дальше, хотя и видел, что она очень огорчена его уходом.
Паника уже зашкаливала… и вдруг совсем рядом прозвучал низкий, такой знакомый и живой голос Леандро, и вовсе не во сне.
– Засыпать на солнце не рекомендуется.
Глаза Абигейл вмиг распахнулись, и она взглянула на Леандро в изумлении.
– Я думала, что ты повез Сесилию в Лондон.
– Она приехала сюда на своей машине, – сухо произнес Леандро, – и я не вижу причины, по которой Сесилия не могла бы в ней же отправиться обратно. Я приехал сюда с водителем, которого попросил сесть за руль ее машины и отвезти домой. А моя машина осталась здесь.
Леандро стоял перед Абигейл, держа руки в карманах. Непроницаемое выражение его смуглого, прекрасного лица не позволяло что-нибудь прочесть на нем.
На какое-то время Леандро отвел взгляд в сторону, а когда он еще и запустил пальцы в волосы, взъерошив их, Абигейл наконец определила, что скрывалось за этой непроницаемостью. Дискомфорт. Леандро явно ощущал себя в высшей степени неловко. А поскольку она никогда не видела его таким, душу Абигейл пронзила тревога, и она поняла, что пришло время кардинальных решений. Внезапно все ее сомнения и чувство безнадежности вырвались наружу, требуя быть, наконец, озвученными и услышанными.
Сердце колотилось где-то у самого горла, однако Абигейл смогла негромко, но твердо произнести:
– Мне думается, что нам надо поговорить. Я не знаю, что сказала тебе твоя сестра, Леандро, но меня она проинформировала о том, что говорил ей ты. Я сделала определенные выводы и хочу сказать, что нельзя заставить сердце насильно испытывать то, чего оно не чувствует. Нужно принять этот факт и не делать из него трагедию.
– Не делать трагедию?
– Ну да! Как бы там ни было, я хочу, чтобы ты знал. Я очень ценю усилия, предпринятые тобой, чтобы оставаться вместе ради Сэма. Чего никогда не произойдет, конечно, – грустно добавила Абигейл, опустив глаза. – Нельзя вставить квадратную заглушку в круглое отверстие. А именно это мы и пытались сделать. Я уверена, что ты согласишься со мной.
