- Я пытаюсь позаботиться о тебе, придурок. Уж как умею.
И тупо так становится. Тишина не просто неловкая - она ебически тяжёлая, как повисший над пропастью первыми четырьмя вагонами локомотив, ещё чуть-чуть и…
Проклятье!
Пожалуйста, сука!
Не за что, нахуй!
Вскакиваю на ноги и, уже бросившись к двери, замираю, пальцами почти повернув ручку.
- Я должен раздобыть тебе что-нибудь. Ты же сказал, что с меня…
Скрип матраца заставляет меня заткнуться и внутренне сжаться тугой пружиной.
Сейчас прилетит в спину. Пусть и несильно, но ты же попытаешься, упёртая сволочь, я верю.
Ладонь неожиданно тяжёлая, грубая, ложится на мои рёбра, неуклюже комкает ткань футболки, и затылком чувствую, как надсадно дышишь.
Пытаешься скрыть это, стискивая зубы, и колени наверняка дрожат.
У тебя дрожат колени.
Такое возможно, или я попал в параллельную реальность, где вместо Арбитро заседает кролик, пожирающий груши, а немёртвые нарки слизывают кирпичную крошку со стен?
- Эй, тебе нужно…
Оборачиваюсь и тут же мысленно выписываю себе пинка.
Слишком резко, но ты всё же удерживаешь равновесие и вообще стоишь на ногах куда увереннее, чем в прошлый раз.
Чудодейственная магия перепиха, надо думать.
Что ж ещё?..
Слишком близко; никакой ехидной дряни не выдумать, не выдохнуть тебе в рожу, но зато отчётливо рассмотреть изуродованное плечо, каждый рубец.
Кто бы мог подумать, что это может быть так ощутимо, словно по царапине перетаскивать на собственную шкуру.
Касаешься моего плеча и тут же уверенно стискиваешь его пальцами. До боли и невольно скривившегося рта.
До мурашек и того самого чувства, когда кажется, что всё вот-вот встанет на свои места. Как и было, как и не сбивалось с траектории, не сходило с осей.
- Я не забуду.
