Вместе со сковородкой пошёл в зал и сел за стол. На нём стояло улыбающееся большое цветное фото его Татьяны в обнимку с дочкой, сбоку была прикреплена чёрная траурная лента. Перед портретом лежали несколько предметов из её косметики и детские игрушки дочки. Он достал из бара бутылку виски, налил себе полную рюмку, залпом выпил её с тоской глядя на фото.
Глаза защипало, но он упорно смотрел на лица родных ему людей, словно пытаясь вытянуть оттуда хоть немного тепла. После виски по телу разлилось обманчивое спокойствие. Павел машинально жевал подгоревшие макароны, не чувствуя вкуса. Жизнь казалась серой и бессмысленной чередой дней, наполненных лишь необходимостью выживать.
Он помнил тот день, когда всё рухнуло. Автобус, скользкая дорога, пьяный водитель… Татьяна и Маша, их больше нет. Мир, который он так старательно строил, в одночасье превратился в пепел. С тех пор он словно существовал в вакууме, лишь изредка выныривая на поверхность, чтобы вдохнуть глоток воздуха и снова погрузиться в пучину отчаяния.
Он почувствовал, как по щеке скатилась слеза, но не стал её вытирать. Пусть катится. Пусть хоть так выплеснется часть той боли, что разъедала его изнутри. Допив остатки виски, отодвинул сковороду и, поднявшись со стула, взял в руки фотографию.
— Я справлюсь, Тань, — прошептал он, — Обещаю. Ради
тебя и дочки.
Глава 2
Павел упал в кресло с сигаретой в руках и начал смотреть в одну точку, мысли из-за выпитого алкоголя начали путаться, но всё что с ним было раньше он помнил настолько чётко и ясно, словно это произошло с ним вчера.
Он— из 2024 года, в квартире покойной бабки случайно обнаружил потайной проход ведущий прямиком в 1981 год советского союза, где он и остался после своего случайного знакомства с Татьяной. Надеясь спасти СССР от развала был вынужден обратиться в КГБ, надеясь, что они смогут посодействовали ему в этом. Последняя его встреча с будущим генеральным секретарём после смерти Брежнева, Юрием Андроповым вселила в него надежду, что удастся всё изменить к лучшему. Андропов действительно занялся кадровыми чистками в верхах, особенно, когда был избран генеральным секретарём, по его указу были арестованы многие руководители из разных союзных республик, допрошены, одни получили большие тюремные сроки, а некоторые даже расстреляны, как изменники Родины— естественно всё это происходило в строжайшем секрете. Однако начатое огромное дело довести не успел, как и не успел назначить себе приемника. Многие высокопоставленные чиновники были очень недовольны проводимыми им кадровыми чистками. Против него начали плести интриги, однако окончательно подкосившее здоровье поставило жирный крест на его начинаниях и последние пол года своей жизни он проходил лечения в санаториях и больницах, а страной управляло многочисленное политбюро ЦК КПСС. После резкой кончины Андропова у руля встал больной Константин Черненко, какой не стал углубляться в реформы своего предшественника, чем вполне устраивал партийных бонз. Очень быстро отправившись вслед за Андроповым он освободил кресло для Горбачёва, какого впоследствии сменил Ельцин. История повторилась и он ничего не сумел в ней изменить. Единственный плюс был в том, что СССР одними из первых начали создавать более прогрессивные и технологичные компьютеры обогнав в этом плане Японию, Китай и США во многом благодаря тому, что Павел предоставил в качестве доказательства своего прибытия из будущего свой ноутбук, какой советские радио инженеры разобрали по винтику, чтобы понять принцип его работы. Но это было давно… В конце 80-х всё начало скатываться, многие специалисты выезжали за границу и вскоре магазины вновь наводнили импортными образцами компьютерной и видеотехники. В КГБ СССР его в последний раз вызывали в 1983 перед смертью Андропова, а после о нём начисто забыли и больше ни разу не вспоминали.
Павел затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. Горечь поражения въелась в его сознание, как запах табака в старую обивку кресла. Он прибыл сюда с миссией, верил в свою способность изменить ход истории, но в итоге оказался лишь пешкой в чужой игре. Андропов, казалось, ухватился за его идеи, но даже его железная воля оказалась бессильна перед косностью системы.
