— И правда, — вынужден был признать Фэйрфакс.
Эта мысль никогда не приходила ему в голову.
— Именно поэтому рассказ о ковчеге всегда казался мне самым жестоким во всей Библии, ведь у Ноя наверняка было множество других родственников, которых он хотел бы спасти, и у жен его сыновей тоже — они-то потеряли вообще всех. Но спасти можно было лишь немногих. Племянница Моргенстерна, искавшая своего дядю в Тракстоне, безымянный путник в Пьюси… Вы спрашивали, какие выводы мы можем сделать из этих фактов, капитан Хэнкок? По моему мнению, это были родственники, которых Моргенстерн вынужденно оставил тонуть в бурных водах.
Шедуэлл умолк и, отвернувшись от стола, вновь устремил взгляд в огонь. За спиной у него Куик знаками стал объяснять Хэнкоку, что старику пора в постель. Тот кивнул:
— Час уже поздний. Впереди длинный день.
— Вы хотите, чтобы мы завтра вернулись на холм? — спросил Фэйрфакс.
— Да, хочу. А как иначе? В понедельник мистер Шедуэлл должен предстать перед судом. Мы не можем позволить себе потерять целый день.
— Но послезавтра Шаббат. Я должен произнести проповедь в Эддикотте. Мне нужно подготовиться.
— Нужно — значит готовьтесь. Но по мне, все это глупейшая трата времени.
— А нельзя ли обсудить это завтра с утра, джентльмены? — спросила Сара. — Я лично уже с ног падаю.
Она отложила в сторону салфетку и поднялась. Хэнкок, Фэйрфакс и Куик поспешили встать.
Фэйрфакс был рад, что ужин закончился. Он был по горло сыт теориями и откровениями Шедуэлла. Ему нужно было время, чтобы в одиночестве переварить услышанное и привести в порядок мысли перед воскресной проповедью.
— Могу я попросить у вас бумаги и чернил, капитан Хэнкок? Мне нужно начать работать над текстом проповеди — пусть даже, по-вашему, это пустая трата времени.
— Разумеется. Не обращайте внимания на мои глупые шутки. Я велю служанке принести их вам в комнату.
Куик помог Шедуэллу подняться на ноги. Хэнкок отдал какое-то распоряжение слугам, которые ждали у двери, потом взял со стола свечу и повел гостей в коридор, а оттуда по лестнице — на второй этаж, слуги же тем временем принялись убирать со стола.
Дом Хэнкока был куда больше приходского — построенный, как с гордостью сообщил капитан, по его собственному проекту. Он обратил внимание гостей на высоту потолков и в особенности дубовых панелей, которыми были обшиты стены:
— Высокая обшивка всегда говорит о добротности отделки, а высота этих панелей — пол-ярда.
Вдоль одной стороны широкого коридора тянулись крепкие дубовые двери. Хэнкок принялся по очереди открывать их. Первую комнату он отвел Шедуэллу с Куиком:
— Надеюсь, вы не против ночевки в одной комнате. Кровать широкая, два человека на ней прекрасно уместятся. Свечи зажжены, постель прогрета.
Следующая предназначалась Фэйрфаксу.
— Прекрасная комната. Надеюсь, когда-нибудь в ней будет детская. — Он отважился подмигнуть Саре. — Сладких снов, преподобный отец.
— Доброй ночи, капитан Хэнкок. Леди Дарстон. — Впервые за все время Фэйрфакс коснулся губами ее руки.
— Доброй ночи, Кристофер.
Он задержался в коридоре ровно настолько, чтобы увидеть, как Хэнкок распахивает перед Сарой последнюю дверь.
— А эта спальня достойна королевы! — И они вдвоем скрываются внутри.
Фэйрфакс переступил порог своей спальни и остановился, прислушиваясь к их приглушенным голосам за стеной. И тут же выругал себя за попытку подслушать. Что толку мучить себя, слушая их нежничанье? Но он ничего не мог с собой поделать. По крайней мере, разговаривали они недолго. До него долетели лишь несколько прощальных слов, когда Хэнкок уже выходил в коридор.
— Что ж, тогда доброй ночи.
Уходить капитану явно не хотелось, язык у него слегка заплетался от выпитого джина.
— Доброй ночи, Джон.
Дверь захлопнулась, и после небольшой паузы тяжелые шаги Хэнкока удалились по коридору вглубь дома.
Фэйрфакс закрыл свою дверь и оглядел комнату: беленые стены, при свечах казавшиеся желтоватыми, половицы, расчерченные зыбкими тенями. На столике у закрытого ставнями окна дрожал огонек свечи. На комоде рядом с кроватью стояли кувшин с водой и кубок. Сама кровать была огромной. Из-под покрывала торчала длинная медная ручка грелки. Фэйрфакс откинул одеяла, убрал грелку и положил ее на пол рядом с ночным горшком, потом провел рукой по теплой льняной простыне. Марта Хэнкок определенно правила домом умело и расторопно, так что ее недовольство перспективой появления новой хозяйки было вполне объяснимо. Он осторожно прилег, следя за тем, чтобы не испачкать башмаками чистое белье, и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь теплом.
Негромкий стук в дверь заставил его вскочить на ноги. В коридоре стояла служанка. Она протянула ему бумагу, перо и чернила и, сделав книксен, поспешила прочь. После того как звук ее шагов по лестнице умолк, в доме воцарилась тишина. Фэйрфакс снова закрыл дверь.
