Второй удар гонга. Врата судьбы полностью

— Не думаю, что они тоже должны получать по соверену, — сказала Таппенс. — Тетя иногда посылала мне половину пятифунтовой бумажки.

— Половину пятифунтовой бумажки? Но это же никому не нужно.

— А вот и нет. Она разрывала банкноту пополам и присылала мне половинку. А вторую присылала попозже. Делалось это для того, чтобы никому не пришло в голову украсть деньги.

— Боже, на какие только ухищрения не идут люди…

— Ты прав, — согласилась Таппенс. — А это что еще такое? — Она рылась в бумажнике.

— Давай выйдем отсюда на пару минут и глотнем свежего воздуха, — предложил Томми.

Они выбрались на улицу, где смогли получше разглядеть свой трофей. Это действительно был толстый кожаный бумажник хорошего качества. Со временем он утратил свою мягкость, но в остальном полностью сохранился.

— Думаю, что влага не добралась до него внутри Матильды, — предположила Таппенс. — Томми, знаешь, что это такое?

— Нет. Что? Это точно не деньги, но очень похоже на письма. Не знаю, сможем ли мы их прочесть. Они все такие старые и выцветшие…

Томми очень осторожно сложил пожелтевшие листки, отделяя их друг от друга там, где это было возможно. Буквы, очень крупные, когда-то были написаны темно-синими чернилами.

— Место встречи изменилось, — прочитал он. — Кен-Гарденз возле Питера Пэна. Среда, 25-го в 3.30 после полудня. Джоанна.

— Мне кажется, — сказала Таппенс, — что мы наконец-то нашли нечто.

— Ты хочешь сказать, что кому-то, кто собирался в Лондон, сообщалось, что он должен в определенный день встретиться с кем-то в Кенсингтонском саду и принести с собой бумаги, планы или что еще там было? Тогда кто, по-твоему, должен был вынуть это из Матильды и кто это туда положил?

— Это мог быть даже ребенок, — сказала Таппенс. — Положил их туда кто-то, кто жил в доме и имел возможность передвигаться по нему, не вызывая подозрения. Он получал бумаги от морского офицера и передавал их в Лондон.

Она замотала старый кожаный бумажник в шарф, который был у нее на шее, и вместе с Томми вернулась в дом.

— Там могут быть еще бумаги, — предположила она. — Но мне кажется, что большинство из них пришло в негодность и превратится в пыль, как только до них дотронутся… А это что еще?

На столике в холле лежал объемистый пакет. Из столовой вышел Альберт.

— Это принес курьер, — сказал он. — Сегодня утром для вас, мадам.

— Интересно, что бы это могло быть, — сказала Таппенс, беря пакет в руки.

Вместе с Томми они прошли в гостиную. Таппенс развязала бечевку и сняла коричневую упаковочную бумагу.

— Похоже на альбом, — сообщила она. — Так мне кажется. А вот и записка. От миссис Гриффин.

Дорогая миссис Бересфорд!

С Вашей стороны было очень любезно принести мне именинный альбом. Мне доставило громадное удовольствие просмотреть его и вспомнить о многих людях, которых я знала в молодости. Человеческая память так коротка… Иногда мы помним только имена людей, а не их фамилии, а иногда — все наоборот. Недавно я наткнулась на этот альбом. Это не мой альбом — я думаю, что он когда-то принадлежал моей бабушке. Но в нем достаточно фотографий, и среди них, как я полагаю, есть парочка фото Паркинсонов, потому что моя бабушка их хорошо знала. Я подумала, что Вы захотите на них посмотреть, так как Вас так интересует история Вашего нынешнего дома и те, кто в нем когда-то жил. Мне альбом возвращать не надо, так как лично для меня, уверяю Вас, он не представляет никакой ценности.