– Да, называю. Вы точно можете сказать кем они стали и что могут и умеют? Не отвечайте, и так понятно, что нет. А теперь представьте картину с его стороны, жил ты себе, не тужил и однажды потерял сознание. А надо сказать у него все характеристики из учебных заведений хоть сейчас в комсомол принимай. Почти круглый отличник, только одна тройка по физкультуре, а больше даже четвёрок нет. И вот очнулся ты уже в больнице и выясняется, что больше ты не мальчик, а девочка, и тут суровые мужики с автоматами: "Руки в гору, а то зубы выбьем!" Как обычный человек будет реагировать, мы знаем, а как вот эти дети…. Ведь ни разу до этого ничего такого не случалось, а тут раз, и нате вам взрослые мигрень во всю голову. А что изменилось? Только ваше решение. Не знаю, какое решение будет принято по завершению расследования, но лично буду рекомендовать больше не устраивать никаких силовых акций и вообще никаких военных, даже из КГБ. Только детские психологи! – закончил он свою небольшую речь, подойдя к скамейке на краю сквера перед фасадом больницы.
– Вы на что намекаете? – набычилась Голикова.
– Ни на что. Решение по степени виновности каждого из нас будет приниматься позднее. Моей, в частности. Ведь если разобраться, вполне мог остановить всё, но решил не вмешиваться. Что могло случиться? А теперь выяснили и напишем новую инструкцию. Да, они пишутся кровью. Знать это одно, а своими поступками в этом участвовать, – печально закончил представитель Генеральной прокуратуры.
– Да, дела, – заметил руководитель лаборатории прикладной эзотерики.
– Павел Геннадьевич, у тебя закурить не найдётся? – спросил его Баширов.
– Не курю, – ответил тот, показав всем телом, что извиняется, за такое своё поведение.
– Плохо…. Два года назад бросил, а тут вот, – тоже стал оправдываться подполковник.
– У меня только женские. Если не побрезгуете, угощайтесь, – неожиданно предложила выход из ситуации Голикова.
Представитель Генеральной прокуратуры отказываться не стал и сел на скамейку. Его примеру последовали все и на некоторое время установилась тишина. Эта троица погрузилась в раздумья.
– Как теперь объяснять семьям погибших, что случилось с их мужьями и отцами. На боевую операцию и секретность ссылаться? Их товарищи ведь всё равно расскажут, что произошло. Ещё и с ними проводить беседы, чтобы не превращали в виновного этого пацана. И вот как это всё увязать и не втоптать в грязь авторитет партии, иначе ведь очередные слухи пойдут и закончится для всех нас всё это совсем плохо, – заметил он, выпустив кольцо дыма.
Опять никто ничего не ответил, но Голикова тоже решила закурить, но по тому, как тряслись при этом её руки становилось понятно, что ни о каком спокойствии в её душе говорить не приходилось.
– Дайте зажигалку сюда, а то сами себя подожжёте, – обратился к ней Петров.
Она молча протянула её ему и разревелась.
– Ну что теперь. Поздно рыдать, возьмите себя в руки. Все мы могли переменить своё решение и задним умом понимаем, что тем самым спасли бы жизни, но история не знает сослагательного наклонения. Прикуривайте, – обратился он к психологу, протягивая руку с зажжённой зажигалкой.
Наконец и она стала успокаиваться, втянувшись сигаретного дыма.
– Минздрав предупреждает, курение вредит вашему здоровью, – прочитал надпись Баширов на пачке, лежащей на скамейке.
– Да никак не может всё предупредить, – иронично заметил Петров.
– Да уж, и чего бы мы сейчас делали, в таком стрессе без курева? – ответил первый.
– Забухали бы, а потом получали втык по партийной линии. Ну, это вы немного успокоились, а мне всё самое интересное ещё предстоит и вот только после выясню, я стресс или он меня, – немного улыбнувшись, отреагировал полковник.
– Да уж, на ковёр попадём мы все, но каждый по своей схеме, – ответил его собеседник.
Тема предстоящего изучения Кама-Сутры, где наглядным пособием будут они сами, близка была всем присутствующим по далеко не полностью зависящих от них обстоятельств. Но тут уж попали так попали, а в нашей стране оно как, наказываем невиновных и награждаем непричастных.
– Слушайте, но ведь обстановка была совершенна неясна, и мы не могли предполагать, что всё будет развиваться так непредсказуемо! – первой прорвалось у Голиковой.
Становиться верблюдом ей совершенно не хотелось, тем более ни в профиль, ни в фас она его даже не напоминала.
– Вот, это и станет основой нашего обвинения. Не проявили достаточной осторожности и наоборот, продемонстрировали неприкрытый волюнтаризм в принятии решений. А там накрутят так, что дворником в ЖЭУ не примут, – прокомментировал её слова Баширов.
– Не нагнетайте, безвыходных ситуаций не бывает! – не согласился с ним Петров.
–Так-то да, но есть политическая необходимость. Скажи спасибо, если не припаяет доведение ребёнка до агрессии. Натравят какого-нибудь детского омбудсмена и не такое навешают. И тут всё будет зависеть от того, кто первый его найдёт. Если мы, то считай вернёмся на коне. Главное красивую версию построить и утрясти её со всеми заинтересованными сторонами, – ответил ему подполковник.
