— О моем муже? — переспросила Розалинда. Она как раз насыпала кофе в кофеварку, и, возможно, именно поэтому ее голос звучал рассеянно. Хотя мне показалось, что не поэтому. Ее рука слегка дрогнула. — Что с Грегом?
— Вы говорили, что вышли за него замуж пятнадцать лет назад, — продолжала я, наблюдая за тем, как Розалинда наливает холодную воду и закрывает крышку. — А до того вы с ним долго были знакомы?
Розалинда нахмурилась пуще прежнего.
— Около года, — наконец ответила она настороженно, как будто подозревала, что я готовлю ловушку, но так и не поняла, чем ей может навредить правда. — А что?
— Помните тот день в магазине, когда мистер Вон вызвал меня на небольшую дуэль и после этого я получила фотографию на телефон?
— Да, это была старая фотография Грега, — сказала Розалинда. Я заметила, как напряжены ее плечи, а она заметила, что я за ней слежу, и тут же их расслабила. — Забавно, как меняются люди. Я еле узнала его.
— Нет, Розалинда, — осторожно возразила я, — вы
Она замерла.
— Тогда кто же?
— Грег Лукас.
— Но…
— Ваш муж когда-нибудь обращался с вами грубо, миссис Лукас? — ловко встряла в разговор Нигли.
— Что? — Розалинда мигом преодолела растерянность и покраснела от возмущения. — Конечно нет! Что за вопрос?!
— Когда Грег Лукас служил в британской армии, он был жестоким человеком, — непреклонно вернулась я к теме. — Не только на службе, но и в личной жизни. Он бил свою первую жену, и его маленькая дочка — Симона — регулярно оказывалась в больнице.
— Я… я тебе не верю, — сухо произнесла Розалинда, но ее лицо побледнело, и она была так напряжена, что казалось, могла рассыпаться осколками, если ее уронить.
— Нет? Что ж, факты говорят сами за себя, — сказала я.
Нигли раскрыла свою сумочку, хранилище короткоствольного револьвера, и вытащила пачку документов. По дороге мы заехали в фотоателье на главной улице и сделали копии. Детектив протянула бумаги Розалинде, но, поскольку та не шелохнулась, просто положила их на кофейный столик.
— Через какое-то время, — продолжила я, — мать Симоны решила, что с нее довольно. Она отказалась ему подчиняться. Но Лукас не собирался так просто сдаваться. Он выследил свою жену. Она уже начала строить новую жизнь с мужчиной по имени Джон Эшворт. — Я сделала паузу, чтобы посмотреть, как Розалинда это воспримет, и отметила, что мускул на ее щеке слегка дернулся. — Дело в том, что он не был
— Это смешно, — сказала Розалинда, но ей пришлось опереться на кухонный стол. — Грег прошел тест на ДНК. Полиция подтвердила, что он, безусловно, отец Симоны. И дедушка Эллы.
— Да-да, — кивнула я. — Но во время ее зачатия Грег Лукас сидел в тюрьме за нападение на человека. Ошибки тут быть не может — мы все проверили, — добавила я, когда Розалинда открыла было рот, чтобы вставить свой комментарий. — Это документально зафиксированный факт.
Розалинда не сразу заговорила. Она медленно покинула кухонный уголок, двигаясь на автопилоте, пристально глядя на бумаги, которые Нигли положила на стол. Не в силах дольше противостоять искушению, она схватила документы и принялась быстро их читать, жадно впитывая текст. Когда Розалинда закончила, ее руки дрожали.
— Что все это значит? — спросила она, почти шепотом.
— Это значит, что ваш муж — не совсем тот человек, за которого вы вышли замуж.
— Это также означает, что британская полиция рано или поздно потребует его экстрадиции, — услужливо подсказала Нигли.
Розалинда резко вскинула голову.
— Зачем?
— Грег Лукас был не тем человеком, который легко позволил бы кому-то присвоить свое имя, — пояснила я, — так что… как по-вашему, что случилось с настоящим Грегом Лукасом?
— И когда частный детектив из Бостона, Барри О’Халлоран, приехал и стал о нем расспрашивать, ваш муж, должно быть, решил, что игра окончена, — с каменным лицом сказала Нигли. — Не потому ли Барри погиб в «аварии»?
Розалинда открыла рот и начала глотать воздух, как выброшенная на берег рыба, затем сомкнула губы в тонкую твердую линию.
— Вон отсюда, — потребовала она хриплым низким голосом. — Убирайтесь сейчас же.
Я посмотрела на Нигли, та пожала плечами. Самое время для тактического отступления. Может быть, позже, когда у Розалинды будет возможность перечитать наши убийственные доказательства еще раз и поразмыслить, она поостынет. Но не сейчас.
Сейчас, ослепленная болью и гневом, она была готова наброситься на любое живое существо. Нигли, должно быть, тоже это почувствовала, потому что пододвинулась ближе ко мне.
Я потянулась за костылем, который лежал рядом с креслом, и с усилием выпрямилась. Пока я пыталась обрести равновесие и боролась с поврежденными мускулами, Розалинда пристально разглядывала меня.
