Теперь экипажу придется разбираться с проблемой, которая в усатых устах индуса звучала примерно, как: “Весь пароход ржавый”. Для нас его слова означали полнейшую невозможность вычеркнуть замечание из списка по одной объективной причине: судно вообще не может выглядеть идеально из-за постоянного контакта с водой. Но кто их поймет – аргузинов этих. Как пользовались раньше плетками, так и сейчас эксплуатируют народ, только силой бумаги.
Зазвонил телефон.
– Добрый вечер, судно Pacific Star, третий помощник.
– Здравствуйте, чиф, – ответили мне на том конце.
– Третий помощник, говорю!
– Ой, простите. Господин второй помощник (тьфу! – сказал я, прикрыв рукой трубку), сейчас будем разгружать левый борт, и судно вернется на место.
– Спасибо вам большое, – я прервал связь.
– Ну что там? – спросил старпом.
– Обещали сейчас все исправить.
– Вот видишь, и катать ничего не придется, – удовлетворенно проговорил Максим. – В общем, зовите за час до отхода, а я спать.
Офис начал походить на площадку для старого КВН-овского конкурса СТЭМ – не более трех человек на сцене одновременно. Когда чиф укатил на лифте к себе, в дверях показались Георгий с Василием. Капитан все продолжал лебезить перед стармехом. Наверное, по инерции.
– Жаль, что все так вышло, – сказал мастер со странной улыбкой, которая должна была выражать умудренное сочувствие.
– Это жизнь, – ответил Георгий. – Может, оно и к лучшему.
– Вы там не держите на нас зла, – приторно попросил Василий. – Мы были за вас.
– Все в порядке, – сказал старший механик и подошел ко мне. – Удачи, Дмитрий. Может, еще когда-нибудь свидимся.
– Вам удачи, – ответил я и пожал руку Георгию.
Грустно на меня посмотрев, он взялся за ручку чемодана и покатил его к выходу. Капитан тут же обратился ко мне:
– Помог бы.
– Не нужно, – сказал мне стармех. – Это лишнее.
Василий проводил его до самого трапа и подождал, пока Георгий не сядет в машину агента. После этого капитан тяжело вздохнул и произнес:
– Вот и хорошо, что он уехал. Хоть одну недельку с нормальным дедом поработаю, а потом и сам домой.
Я пожал плечами в ответ. Капитан был неисправимым лицемером. Да и, при всем уважении к судовому жаргону, молодой парень ну никак не тянул на деда.
Последняя неделя с мастером давалась особенно тяжело. Его подкосила история со сломанным движком, да и паршивая воспитательная характеристика, словно мышь, пробежала между нами. Василий обещал удалить тот гневный отзыв из системы и написать нормальный. Первую половину обещания он сдержал, но вторая версия документа оказалась немногим лучше первой. По меркам средней школы я был троечником с минусом и не дотягивал до требуемого компанией уровня. Если Алексей Тихонович хотя бы назвал мои литературные труды приемлемыми, то в отношении профессии я и этого унизительного слова не заслужил.
Больше всего сложившаяся ситуация задевала меня тем, что возразить против новой характеристики я уже ничего не мог. Мне ее написали с уверениями в том, что оценки вовсе неплохие, и даже старпом “получил от меня одни тройки, я даже самому себе их поставил”.
У Махеша, нашего доблестного кадета, который саботировал мою работу, за английский и то была четверка, а мне дали три балла. На единственную просьбу повысить именно эту оценку капитан мне ответил: “Да мне вообще все равно, как вы там знаете английский. Главное, чтобы в работе могли использовать. А так – разницы нет”.
Но очевидно, что разница, все-таки, была.
Последняя неделя вымотала капитана – а, следовательно, и нас – до основания, и тому были объективные причины.
После тяжелых будней и целой серии портов нон-стоп на следующий же день после Гонконга Василию Петровичу стукнуло в голову сделать инспекцию кают.
– Ну, ты сам справишься на вахте? – спросил меня капитан перед началом обхода.
“Конечно, не справлюсь. У меня же нет диплома и, уж тем более, опыта. Я вообще никто”, – подумал я в ответ.
– Справлюсь, – выдавил я из себя с улыбкой, отметив, насколько я становлюсь неприятен сам себе при беседах с капитанами. Будто желаю подлизаться и компенсировать тем самым их плохое мнение обо мне.
Обход кают готовился основательно. К задаче привлекли должностных лиц в полном соответствии с правилами компании, которая решила, что не повредит организовывать сие мероприятие каждую субботу. Капитан взял с собой старпома и нового деда, который был старше меня всего на 5 лет.
Каких-то полчаса понадобилось Василию, чтобы разъяриться.
И действительно: чего можно было ожидать от экипажа, изнуренного недосыпом и перегрузами в портах? Конечно же, идеального порядка в берлогах на следующее же утро после отхода, состоявшегося где-то в три часа пополуночи.
– Да у тебя же самая ужасная каюта из всех! – напал на меня капитан, как только пришел обратно на мост. – Даже у филиппинцев чище. Они вообще каждый день у себя убирают.
Я молчал.
– Неужели у тебя и дома так грязно? Наверняка нет: это же твоя собственность, и ты не будешь с ней так обходиться.
Я снова молчал.
