В себя Кориона не привела даже горечь во рту. Он сглотнул машинально, не отрывая взгляда. Элизе пришлось вытолкать его из палаты и надавать пощёчин.
- Да очнись же ты! – она сотворила рядом с Корионом пузырь ледяной воды и хорошенько макнула туда его голову.
Вода и недостаток воздуха сделали своё дело. Вынырнул Корион уже вменяемым.
- Вот, молодец, – одобрительно кивнула Элиза. – А теперь иди к Эриде вылавливать людей из леса. Мы всех разоружили, но парочка особо прытких вывернулась и сейчас скачет по сиду.
Корион посмотрел на дверь палаты, коротко кивнул и развернулся на пятках. Сидеть в коридоре и ждать он бы не смог – рехнулся бы. Вся его сущность стремилась к действию, нужно было бежать и что-то делать, что-то, что помогло бы Вадиму хоть как-то, пусть даже косвенно. Ведь если не поймать сейчас сопротивленцев, то они, возможно, проберутся в Фогруф, в палаты Больничного крыла. Теоретически.
У ворот встретился Мэдог. Под стеной, между пустым коровником и загоном для овец, мерцал круглый купол алхимического щита, который держала целая толпа из преподавателей, старшекурсников и пациентов Сида Трёх Дубов. Их было не меньше пяти десятков на сравнительно небольшой – объёмом с тот же коровник – щит. Внутри щита лежали те самые рюкзаки со взрывчаткой, снятые с людей. Стоявший на перевёрнутой бочке Мэдог взмахнул рукой, и внутри взметнулся ослепительный, как солнце, взрыв. Пламя вспучилось, растеклось по стенкам щита красивыми волнами, закрутилось в вихрь и попыталось было подняться жутковатым грибом - но купол держал надёжно. Так что пламя ярилось внутри, а двор наполнился резкими тенями резкими тенями и убийственно-разящим светом. По щиту прошла дрожь, но Корион вбивал студентам технику безопасности на совесть – все держали заклинание крепко и вовремя остудили реакцию. Полученная пыль аккуратно опустилась в специальный ларец для особо опасных веществ. Крышку сразу же плотно закрыли.
Все выдохнули. Кто-то с усталым стоном повалился на землю, кто-то облегчённо рассмеялся. Из толпы вынырнул Блодвин Аунфлай, поднял ларец и протолкался к Мэдогу. Корион отстранённо подумал, что теперь в жизни не перепутает его с Мерфином. Мерфин обожал распущенные волосы, несмотря на все неудобства, а Блодвин же предпочёл их заплести в косу, да и одежду явно взял из гардероба Мэдога – яркие светлые краски и струящийся силуэт, которые предпочитал Мерфин, жителю сурового десятого века оказались непривычными.
Мэдог принял ларец и, с улыбкой хлопнув брата по плечу, повернулся к Фогруфу.
- Корион, не хочешь посмотреть, что получилось? – спросил он, заметив алхимика, вгляделся – и переменился в лице: – Кто?
Корион с трудом разлепил губы.
- Волхов. Целители пытаются его вернуть, но…
- Волхов?! – Мэдог побледнел. Руки у него ослабли. Чтобы ларец не свалился, его подхватил Блодвин. – Волхову нельзя умирать! Как без него помочь брату?! Что произошло?
- Я не знаю.
Корион шагнул мимо, но лорд Аунфлай не дал пройти, вцепившись в локоть.
- А ты куда?
- Ловить людей, – процедил Корион, сжимая заискрившие кулаки.
В нём что-то бурлило и кипело, стоять с каждой секундой становилось всё тяжелее. Память Седьмого безжалостно вытащила всю историю, все встречи с ним, первым жрецом… все убийства и смерти. И тем хуже становилось от воспоминаний о солнечной, обожающей улыбке Вадима. Корион не мог не думать, что и сейчас в этой смерти виноват он. Корион не мог поверить, что был настолько слеп. Корион хотел разнести Фогруф, доделать то, что начали люди. Корион хотел стереть людей с лица Земли. Корион хотел завыть над остывшим телом. Корион хотел застрелиться…
- Какие люди? Корион, у тебя такой вид, словно ты опять Владыку заточил. Давай выпьем водки, – послышался уверенный голос позади, и к спине Кориона прижалось знакомое тело Эриды. Пахнуло смесью дорогих духов, гари и человеческой крови. – Что там случилось с моим женихом, говорите?
Леди не постеснялась – навалилась всем весом. Корион отцепил ловкие руки, обвившиеся вокруг шеи. Он опоздал. За Эридой шли эльты, толкая перед собой группу потрёпанных, подкопчённых и местами даже немного порезанных людей. Пленников спеленали заклятьями – вокруг рук, ног и шей светилось по тонкому обручу. Заклятье на ногах не давало сомкнуть ступни и сделать нормальный шаг, и люди семенили, переваливаясь с бока на бок стайкой экзотических пингвинов. Одна из женщин споткнулась, шлёпнулась на колени, и из-под плотного капюшона выбились длинные светлые пряди. Кто-то из эльтов пьяно заржал и поднял её за локти. Блондинка недовольно дёрнула головой, когда капюшон окончательно откинули с головы, гневно прищурила серые глаза и недовольно поджала по-кукольному пухлые губы. Корион узнал в ней ту самую женщину, которую утащил за собой Змей. Она надменно выпрямилась, скользнула взглядом по ним и во все глаза уставилась на Блодвина.
- Мистер Аунфлай? Вы живы? – воскликнула она.
Блодвин вопросительно изогнул брови.
- Я вас знаю?
- Я Ким… Ким Стенли… – пробормотала она в ужасе. – Что с вами сделали?
