Он вздохнул, пристроил кафф на виске и стал натягивать скафандр.
– Все же я пойду. Я не могу ее бросить. Корабль мне поможет.
– В том, что уже случилось, он не в силах помочь, – сказала Йо, отвернувшись. Ее плечи поникли, а голос вдруг стал таким же, как раньше, почти лишенным эмоциональной окраски. «Кончается туахха?..» – подумал Литвин и спросил:
– А что, собственно, случилось? Ты о чем?
– Айве… Он не для того ее забрал, чтобы она дремала в т’хами. Она… – Йо подняла голову и посмотрела ему в лицо: – Она не бесплодна, как я, она – кса. И, как все другие кса, уже несет зародыш жизни. Айве говорил, что скрещивание было удачным, и плод развивается с той же скоростью, что у наших самок. Очень быстро. Этот гибрид станет первым в новой породе частично разумных, и если…
Литвин стиснул кулаки. Стаи ледяных мурашек путешествовали по его спине.
– Ты хочешь сказать, что ее оплодотворили? Искусственно? – выдавил он.
– Да. Один из экспериментов Айве с землянами. В полости для самок действует особое излучение, чтобы зародыши быстрее развивались. Поле биологической стимуляции… Сейчас оно сильнее, и поколение тхо родится через тридцать-сорок циклов, ко времени захвата вашей системы. Работники, олки, пилоты… самки, чтобы продлить наш род… наверняка несколько полностью разумных… Затем будут продолжены опыты с вашими женщинами. Айве считает, что удастся вывести гибридную расу.
– Как выводят скот… – сквозь зубы пробормотал Литвин, тут же воззвав к квазиразуму: – «Корабль! Она не ошибается? Все это так?»
«Так, – раздался беззвучный ответ. Затем, уловив его очередную мысль, Корабль добавил: – Прервать беременность уже невозможно. Скорее всего, земная кса погибнет».
«Но если забрать ее из т’хами, она не умрет?»
«Нет, но процесс вынашивания потомства вернется в естественное русло и замедлится. Вместо двух недель – три месяца».
– Жди меня здесь, – сказал Литвин Йо, поднялся и вышел из модуля в коридор. Он встал около мембраны, сжимая ладонями виски; в голове гудело, кафф впивался в череп, будто раскаленное сверло. В нем бушевала ненависть, но не к пришельцам вообще, не к чужеродной расе, что вторглась в звездную обитель человечества. Мог ли он ненавидеть Йо? Мог ли представить, что олки, бездумные рабы, достойны ненависти? Бино фаата, как и люди, были не аморфным скопищем злодеев, а обществом вполне цивилизованным, где одни решали, а другие подчинялись. Решающие правили силой, а там, где ее не хватало, прибегали к обману – так, Айве, толковавший о доверии, был несомненным лжецом. Если кого ненавидеть, так этого вивисектора – но только ли его? Айве экспериментировал над Рихардом и Эби, не интересуясь, нравится им это или нет, но точно так поступали земные владыки, сжигавшие инакомыслящих в печах, травившие их газом, уничтожавшие народы, страны, города. Эта вакханалия длилась не первый век и даже не первое тысячелетие, и он, Павел Литвин, по долгу службы был к ней причастен. У каждой из рас, у людей и фаата, были свои привычки, свои особенности, но в одном они, вероятно, сходились: те и другие в грош не ставили жизнь и желания ближнего.
Литвин медленно двинулся по коридору к транспортной нише, потом снова остановился. Разговоры с Йо и мысли о произошедшем с Эби отвлекли его от главного – от того, что творилось сейчас в холодной пустоте, под светом звезд и далекого Солнца. Он замер, всматриваясь в бесконечный ряд мембран, тянувшийся вдоль палубы, и ощущая, как крепнет ментальная связь с Кораблем.
«Ситуация снаружи?»
«Без изменений».
Перемен и в самом деле не было: девять земных крейсеров окружали Корабль, еще два и адмиральский фрегат висели перед ним, будто воины, заступившие путь противнику. Схема «кольцо», красная тревога, полная готовность к бою… В течение последних суток Литвин рассматривал флотилию глазами Корабля в десятый раз, пытаясь опознать соратников по силуэтам, количеству башен, антенн дальней связи и шлюзов для сброса УИ. Фрегат, разумеется, «Суздаль», а при нем «Викинг» и «Волга», близнецы из эскадры «Памира»; еще два тяжелых рейдера класса «Барракуды», и один из них точно «Памир» – на его серебристом корпусе изображение горной вершины в облаках. Третий рейдер поновее и покрупнее – «Сахалин», не иначе, а с ним эскадра в четыре боевые единицы: «Сидней», «Фудзи», «Тибурон», «Нева». Ему казалось, что он узнает другие крейсера, принадлежавшие Третьему флоту, и в памяти тотчас всплывали знакомые лица тех, с кем служил или учился, встречался на Лунной базе, на Марсе, Земле и в Поясе Астероидов. Много, много достойных людей! Знали бы, где Павел Литвин, сильно бы удивились…
