Вторжение полностью

— Погибших много. Бородин. Зам Плетки, Иванов. Темизов. Коля Чермоев, из моих. Серега Маленький, у Сэма служил. Бородин и Темизов в первом ряду стояли, первый туз им щиты снес, а новые создать они не успели. Из первой волны все ранены, про Завулона ты слышал, Плетка тоже долго валятся будет. Данил его осмотрел, сказал, это надолго, что-то серьезное. Чернышу досталось, тоже валяется.

— Данил был здесь?

— Да, он всех лечил. Сказал, зайдет к тебе завтра, когда проснешься.

— Завтра я буду еще здесь — потери были сильнее, чем я надеялся, но меньше, чем ожидал. Впрочем, утрата даже одного друга приносит боль — Когда похороны?

— Уже. Ты валялся шесть дней — вот черт!

Мы проговорили еще час, потом Злобный заметил мою усталость и ушел. Я ничего не сказал про свою открывшуюся способность слышать мысли, в конце концов, мне могло показаться. Тем более что амулетов Злобный не носил, щитов на нем не было, но мыслей его я не слышал. Сначала поговорю с Данилом, узнаю диагноз, а потом буду решать. Из больницы в любом случае придется уйти, слишком много дел накопилось, долечиваться стану у себя в полку.

На сей раз причиной моего пробуждения послужила медсестра, прошедшая перед дверью. Обычно излишняя чувствительность не представляла проблемы, мозг успешно отсеивал ненужные звуки, однако сегодня было не так. Меня раздражал стук упавшей с подноса ложечки в другом конце коридора, сильные эмоции раненого, лежащего в соседней палате, слишком яркий свет, словом, все то, на что обычно я не обращал внимания. Видимо, последствия ранения. Болью эти неприятные ощущения назвать было нельзя, но отвлекали они сильно. Вдобавок к появившейся чувствительности, организм требовал материала для восстановления, очень хотелось есть.

Пакет, оставленный Злобным, пришелся очень кстати. Я успел ополовинить запасы, когда вошедшая медсестра попыталась забрать еду.

Ну что такое — Что вы делаете — протянутая рука остановилась, не в силах преодолеть сгустившийся вокруг моего тела воздух — Вам еще неделю на диете сидеть.

— Данил уже проснулся?

— Даниил Сергеевич совершает обход, скоро зайдет к вам. Отдайте пакет, пожалуйста.

— Нет.

Ну и что мне делать? Не в драку же с ним лезть, как же, подерешься с таким.

— Думаю, вам стоит надеть ваш амулет. Ваши эмоции меня раздражают. — На самом деле, куда больше мне мешали посторонние мысли. Экспериментировать буду после выздоровления.

Все мужики неженки — Нет у меня амулета, потерялся украли. Новый еще не выдали, я попрошу у кого-нибудь.

— Вы сообщили о краже?

Вот черт, эмпат — Да. А как вы узнали, говорят, косвенную ложь определить невозможно? Иначе у меня будут проблемы…

— Это зависит от личного мастерства.

Мне конец — У меня муж псион, здесь работает. Только он слабенький, пятьдесят единиц дурачок — мысли были окрашены нежными тонами, мужа она любила. Хорошо, что слабенький, иначе лежал бы здесь.

— Какой у него уровень?

— Второй три месяца.

Интересно. В моем полку не было вторых уровней с оболочкой меньше ста тридцати. Значит, муж этой девушки сумел развить свою оболочку с пятнадцати-двадцати единиц. Достойно уважения.

— Как его зовут?

А зачем тебе — Артем, Артем Головин. А зачем вам?

— Просто интересно.

Начавшийся разговор прервало появление Данила. Я почувствовал его ауру еще на первом этаже, когда он только вошел в здание, слишком сильно она отличалась от привычных мне ало-серых сияний моих бойцов. Любой целитель ощущался как мягкое облако нежно-зеленых и голубых тонов, непроизвольно обволакивавшее соседей и исцелявшее одним своим прикосновением. Даже простое нахождение в одной комнате с сильным целителем благотворно сказывалась на здоровье. Впрочем, как и у любого явления, у этой медали была и другая сторона. Сильный отток энергии из ауры приводил к ослаблению их собственного состояния, вплоть до летального исхода. Поэтому они избегали людных мест, предпочитая общество себе подобных.

Данил, по моим ощущениям, готовился перейти на третий уровень. Целители редко использовали знаки, расходуя оболочку на лечение, поэтому скорость получения уровней была у них несколько ниже. В последнее время я нечасто встречался с Данилом, время отнимали многочисленные дела. Кроме того, после реорганизации его отдел остался в структуре ФСБ, что развело нас еще дальше: у него появились другие интересы.

Тем не менее, именно ему я доверил Белоснежку, а Сергачев позвал лечить раненых на Таймыре бойцов.

— Данил Сергеевич, пациент еду не отдает посмотрим, что ты теперь скажешь!

— Ну и ладно — разочаровал Данил девушку — ему нужно много и хорошо питаться. О, колбаска!