Трое стрелков, быстро прицелившись, щелкнули курками. Натянутая тетива со звоном распрямилась, вышвырнула арбалетные болты вперед, в направлении набитых соломой мешков, что изображали вражеских воинов. Для сходства им «на грудь» подвесили дощечки, а сверху изобразили из веток нечто походившее на шапку или шлем. Каждому арбалетчику требовалось попасть в эту дощечку или, самое малое, задеть хотя бы мешок.
Две стрелы с хрустом проломили деревяшки, застряв в мешках. Третья прошила мешок чуть выше «щита», с чавканьем вонзившись в стоявшее за ним дерево. Если бы этот болт попал не в мешок, а в реального человека, то разворотил бы ему все горло. А потому Коловрат не стал ругать третьего стрелка за «неточность», а был снисходителен к новобранцам, оставшись довольным результатами стрельб. На его глазах, по сути, рождался «спецназ» армии рязанского князя.
– Молодец, Большак, – похвалил он молчаливого здоровяка, что стоял чуть поодаль, цепко наблюдая за происходящим, – быстро орлов своих научил новому делу. Я доволен. А значит, и князь будет доволен.
Большак, ухмыльнувшись, молча поклонился боярину. Сам обучившийся стрелять за пару дней, он явно имел большой талант к стрелковому делу. А кроме того, еще и наставник из него вышел отменный. Всего за несколько дней он не только сам освоил арбалет, но и умудрился сносно научить держать его в руках почти две сотни крепко сбитых парней, только вчера оторвавшихся от сохи.
– Ну, давай следующих показывай, – приказал Коловрат Ратише.
Тот передал команду дальше и вскоре перед разгоравшимся костром выстроились еще трое стрелков. Все остальные воины отряда арбалетчиков дожидались своего часа в лесу, за пределами поляны, разбитые на небольшие группы, укрытые от случайных взглядов мохнатыми лапами елей. В том числе и всадники.
Впрочем, Коловрат приказал от греха подальше оцепить эту часть леса охранниками и никого не пропускать, ни пешего, ни конного, кто бы здесь ни появился. Задерживать и ждать распоряжений. Хотя и отговаривал его Ратиша от ненужных предосторожностей.
– Места здесь глухие, заповедные, Евпатий Львович. Ты же сам видел, едва дорогу сюда нашли, да и то с провожатыми, – попытался отговорить его Ратиша от ненужных действий, – случайный прохожий вряд ли забредет на эту поляну, даже если охраны не выставить вовсе. Разве что медведь или лось.
Но рассудительный боярин решил все же отгородиться от случайностей.
– Береженого бог бережет, – сказал он Ратише в назидание, и тот больше не спорил. Выставил дозоры по всему лесу вокруг места сбора, чтобы успокоить своего хозяина. И занялся показными стрельбами.
Следующие трое так же размеренно, как и первая группа стрелков, привели оружие в боевое положение. А дождавшись команды, пустили стрелы по своим целям. Но оказались менее удачливы. Только одна из трех стрел продырявила мешок. Остальные две вовсе пропали в лесу, не причинив никакого вреда «неприятелю».
– Негусто, – слегка расстроился Коловрат. – Давай следующих.
Новая группа рекрутов вновь поразила его своей меткостью. В цель попали все трое. Особенно приметил боярин крайнего стрелка, невысокого щуплого с виду мужичка, в лаптях, холщовых штанах и кожаной рубахе. Тот хоть и был явно не из воинского сословия, но с оружием обращался лихо. Быстро и четко заряжал, прицеливался хладнокровно и кратко, пускал стрелу, не теряя ни мгновения. Да и делал все как-то залихватски, с вывертами, даже пританцовывая, как показалось Коловрату. «Этот хоть и тщедушен с виду, в бою, похоже, будет из первых», – решил он, закончив свои наблюдения. И велел подозвать стрелка, едва закончились стрельбы, а новобранцы из третьей группы направились в лес.
– Кто таков будешь? – поинтересовался Евпатий, оглядев хлипкого с виду мужичка, дух которого держался в щуплом теле, похоже, только на природной смекалке. Однако вместе с тем в нем ощущалась какая-то сила иного свойства, питавшая это тщедушное тело из неведомого Коловрату источника. И она была так сильна, что мужичок не находил себе места и не мог простоять спокойно даже мгновения. Его руки и ноги постоянно исполняли какой-то судорожный танец. Пока ждал ответа, Евпатий даже на секунду засомневался в своих выводах, решив, что этот боец скорее какой-то бесноватый, болен падучей или иной хворью.
– Звать меня Зырян, – ответил мужичонка, слегка пританцовывая на месте, – я из крестьян.
– И откудова ты, Зырян? – уточнил боярин, продолжая присматриваться к новобранцу.
– Так знамо дело, откудова, – пожал плечами мужичонка, ноги которого не могли стоять на месте и едва не пускались в пляс, – из крестьян.
Евпатий нахмурился, но сдержал свой быстро закипавший гнев.
– Родом ты откуда, дурья башка? – повторил за него вопрос Ратиша.
– А-а… – протянул мужик, до которого дошло наконец, о чем его спрашивают, – батя мой из-под Ижеславля родом, а я тут народился. Недалече, под Рязанью, деревня Курково.
– Значит, окрестности все хорошо знаешь, – удовлетворенно кивнул Коловрат.
