– Мы будем продвигаться очень медленно, – говорит она, покрывая поцелуями мои плечи, чуть касаясь кончиками пальцев моих безвольно повисших рук. – Молчи, постарайся ни о чем не думать. Просто отдыхай во мне. Не стремись к возбуждению. Мой ум будет общаться с твоим, а тело поделится творчеством. И в тебе произойдет ответная реакция, постепенное нарастание энергетического потенциала. Ложись, откинься на подушки и обними меня…
Я покоряюсь и читаю у нее в уме страницы прошлого.
… Замкнутый, болезненный ребенок. В семье три дочери, она старшая. Живут в Саппоро, на Хоккайдо, самом северном из японских островов. Мать была учительницей, теперь домашняя хозяйка. Отец не очень удачливый фотограф. Родители произошли от островных аборигенов – айну. Свое наследие супруги считают постыдным, но оно предательски проявилось в светлой коже, больших глазах и волнистых волосах старшей дочери. Она для них живой укор, поэтому ее не балуют.
… Девочке шесть лет. Отец снимает ее крупным планом для какого-то рекламного заказа. Она послушно позирует, но ей хочется поскорее вырваться из душной комнаты и поиграть на улице с подружкой. Лицо этой подружки, нечеткое, однако узнаваемое, появляется на трех следующих кадрах вместо лица Уме.
… Отец потрясен. Делает несколько пробных снимков, и чудо свершается вновь. Он начинает понимать, что происходит, и кричит:
– Уме, девочка моя, повтори-ка еще раз!
… Дочь изо всех сил старается ему угодить: она впервые чувствует его любовь и восхищение. Эксперименты длятся неделями. Как выяснилось, она может оставлять отпечатки не только на пленке, находящейся в фотоаппарате, но и без него, если, конечно, пленка не засвечена. Вначале ее «умографические» образы разнятся по четкости, в зависимости от того, вызваны ли они из воображения или «считаны» с натуры. Лучшие снимки получаются на «Полароиде». Все, что требуется от Уме, это смотреть в объектив и думать о каком-либо предмете, в то время как отец снимает. Он фиксирует почти каждую мысль дочери, осыпает девочку похвалами и мечтает о миллионах иен, которые наживет, когда откроет шоу-бизнес.
… В город из поселения айну приезжает дед Уме и, узнав о чуде, заявляет отцу:
– Твоя дочь одержима демонами и принесет тебе несчастье.
Отец лишь усмехается. Он пересмотрел массу литературы и нашел два описания подобных случаев. В 1910 – 1913 годах психолог по имени Томокити Фукуро делал «умственные» снимки, и точно такие же опыты проводил американский врач Юл Эйзенбад над гостиничным портье Тедом Сериосом. Правда, мысли Сериоса в большинстве своем были смазаны, а вскоре он утратил свой уникальный талант. С маленькой Уме такого не случилось. Она практикуется как в цвете, так и в черно-белом изображении, достигая все большей четкости.
… И вот наступает миг открытия. Девочка будет участвовать в телепередаче, наряду с другими фотолюбителями. Они с отцом готовились к этому целый год, однако на публике ее охватывает неожиданное смущение. Выступление провалилось. Через неделю отец попадает под поезд метро.
… Телевизионный дебют все же принес свои плоды. Девочкой заинтересовалась видный парапсихолог Рейко Сасаки. Эта женщина стала ей второй матерью. Родная мать только рада от нее избавиться. Под внимательным и тактичным руководством Уме снова начинает выдавать ментальные снимки. У нее обнаруживаются и телепатические способности. Она получает хорошее образование с помощью доброго доктора Сасаки, становится ее ассистентом в исследовательской работе.
… Опыты показывают, что Уме создает конкретные образы своих мыслей путем излучения потока фотонов, извлекаемых не из естественного источника света, a ex nihilo note 94, из какой-то иной реальности, что подтверждает гипотезы сторонников новой универсальной теории поля.
… Странная одинокая девочка превратилась в сильную, целеустремленную женщину. Доктор Сасаки умерла, настоящая мать тоже. У сестер Уме отсутствует метапсихический дар. Обе обзавелись семьями и почти не поддерживают отношений со старшей.
Я слышу, как Уме напевает:
Как осенний свет,
Отпечатались в мозгу
Мыслей кружева.
Она вся окутана золотым сиянием, груди ее как молодые луны, плоть – как тайна синей полночи, в которую я погружаюсь, испытывая невообразимое блаженство. Тонкие руки ткут лучистое рассветное полотно вокруг нас, едва колеблемое отдаленными звуками бурлящего снаружи потока.
Она прижимает пальцы к моей груди, к горлу, и там под ее прикосновениями распускаются огненные цветы лотоса. Моя аура меняет окраску с болезненно-желтой на розово-золотистую. Пальцы начинают выводить таинственные узоры у меня на спине, и кожа хранит их прохладные светящиеся следы.
Моя плоть понемногу выходит из спячки. Вцепившись мне в плечи, Уме изгибается назад, и я целую золотой бутон у нее над сердцем. Сладкий источник меж моих губ расширяется, пульсирует, обретает радужную окраску. Свет, струящийся из ее ладоней, обволакивает и согревает меня. Она вдруг отстраняется, а я испускаю протестующий вопль.
