Еще не отзвучали в ушах победные поздравительные речи кандидатов в президенты, а генеральный штаб избирательной кампании в Сан-Франциско уже опустел. Баумгартнер, кандидат от республиканской партии – креатура Кирана О'Коннора – потерпел поражение, но Киран был готов к такому исходу.
Четыре сектора на полиэкране «Сони» показывали то один, то другой избирательный округ с комментарием о том, что большинство голосов благополучно отдано демократам; а порой изображение сливалось в портрет мужественного человека с серебряной шевелюрой. При этом Си-би-эс, Эн-би-эс, Эй-би-си и Си-эн-эн в один голос твердили, что Ллойду Баумгартнеру на сей раз выпала участь произнести поздравительно-благодарственную речь.
Киран потянулся за пультом дистанционного управления, лежащим на столике для коктейлей. Когда он нажал кнопку звука, помещение наполнил размеренный голос Баумгартнера. В бесстрастной манере он прочел свою короткую речь; глаза немигающе глядели в объектив, а поза говорила о том, что он и в поражении умеет сохранять выдержку. Генерал поблагодарил проголосовавших за него избирателей, партию, сделавшую на него ставку, верных членов штаба и свою миловидную жену Нелл, которая стояла рядом и улыбалась сквозь слезы. Он ни словом не упомянул о том, что будет баллотироваться вновь на судьбоносных выборах 2000 года, но сторонники и противники считали это само собой разумеющимся. Его соперник Стивен Пикколомини выиграл борьбу, уцепившись за фалды фрака бывшего президента, однако не собрал решающего перевеса; его пределом остались несчастные двенадцать избирательных округов, а Демократическая партия сколотила большинство в сенате с преимуществом всего в два места.
– В следующий раз победа будет за вами, генерал, – пробормотал Уоррен Гриффит. – И за нами.
Речь закончилась под аплодисменты. Камеры стали показывать сборщиков голосов для Баумгартнера, набившихся в холл старого отеля «Сент-Фрэнсис». Многие плакали, кое-кто грозно потрясал кулаками; помещение пестрело плакатами:
СИЛЬНЕЙШИЙ ЕЩЕ ПОБЕДИТ!
К микрофону подошел кандидат в вице-президенты. Киран нажал на перемотку и еще раз послушал, с каким гордым достоинством Баумгартнер объявил себя побежденным. Затем выключил «Сони», и настенный экран снова стал великолепной копией «Кошмара» Фюзели. Президент корпорации «Рогенфельд акуизишнз» и один из главных стратегов Кирана Гриффит уже полгода не снимал со стены эту аллегорию. Когда Киран с Виолой Норткат прибыли вчера вечером на избирательное бдение, на это счет было немало шуток.
Гриффит поднялся со стула и торжественно произнес:
– И все-таки мы заслужили праздник!
Он протопал на кухню и вернулся с бутылкой «Пола Роджера» и тремя бокалами. Гости, как подобает всем воспитанным телепатам, были приятно удивлены.
– Наш кандидат не проиграл, – заявил Гриффит. – Он лишь не одержал впечатляющей победы.
Сняв проволочную оплетку, он легко вытащил пробку и мастерским психокинетическим усилием удержал рвущийся наружу поток. Затем учтиво поклонился Кирану, ожидая тоста.
Киран О'Коннор кивнул, глядя на поднимающиеся в бокале пузырьки, и его суровые черты немного смягчились. Уловив бессловесный намек, Уоррен Гриффит опустился на стул с гнутой спинкой, а Виола свернулась калачиком на обитом кожей диване, натянув на ноги юбку из верблюжьей шерсти. Где-то в глубине дома старинные часы хрипло пробили три.
Остальные двое повторили его мысль вслух. Киран лишь чуть-чуть пригубил шампанское; Грифф и Виола осушили бокалы до дна и наполнили их снова.
– За генерала! – проговорила женщина. – Он оказался сильней, чем мы ожидали.
– Упоминание о метамозговом тресте и его влиянии на демократов было вполне уместно, – заметил Грифф. – Тревога по этому поводу принесла ему добрых шестнадцать процентов голосов. Мы шли на риск, но теперь можно смело утверждать, что роман Америки с оперантной кликой подходит к концу. Перед началом кампании едва ли один избиратель из ста знал, что такое метапринуждение или пробная коррекция.
– Включая Баумгартнера, – цинично усмехнулась Виола.
Грузная блондинка лет пятидесяти, одна из первых завербованных О'Коннором оперантов, стала непревзойденной охотницей за живыми черепами. Именно она обследовала весь персонал штаба и удостоверилась, что лишь лоялисты могут влиять на Баумгартнера. Однако генерал вопреки ожиданиям оказался не очень-то психологически податлив.
– Прежде чем мы выдвинем Баумгартнера кандидатом на выборах двухтысячного года, – сказал Киран, – необходимо убедиться, что он ничего не заподозрил. Возможно, в октябре мы слишком сильно надавили, когда он хотел отвертеться от антисоветской речи.
Виола пожала плечами.
