– Дени! Что с тобой?
Цепочка людей уже скрылась за каким-то выступом, а Дени все еще тыкал посиневшим пальчиком в ту сторону. Первоначальный умственный образ он увеличил до невероятных размеров.
– Дядя Роги… там… впереди… женщина… Я ее слышу.
– Что?!
От избытка чувств мальчик расплакался.
– Я слышу ее ум! Она такая же, как мы! Только ее проекции очень слабы, я не все улавливаю.
Он смахнул слезы и снова поежился. Роги быстро сдернул меховую куртку и укутал племянника. Опустился перед ним на колени, совсем не чувствуя жестких оледенелых камней, оттого что в сердце вспыхнула горячая надежда.
– Успокойся, Дени. Попробуй сосредоточиться и помоги мне услышать то, что слышишь ты. – Он обнял мальчика и закрыл глаза.
О Боже!
Напевает мелодию без слов, какой-то классический фрагмент – Роги не смог определить откуда. Но что-то очень веселое. Изредка поверх музыки сверкают мысли – точно паутинки на солнце.
Отчетливые звуковые волны и образ, нарисованный ясновидением, погасли, как только женщина снова скрылась за каменной складкой, но в памяти живее всего сохранилось то первое, колышимое ветром видение, и когда бы он ни думал о ней – до или после того, как потерял навсегда, – первое место в мыслях занимало именно оно. Волевые черты лица (красивой в традиционном смысле ее не назовешь, но очень эффектна), смуглая кожа, светло-голубые глаза с серебряным отливом, блистательная – о Боже, вот где моя погибель! – улыбка, отразившая всю глубину внутреннего ликования, белокурые с рыжинкой волосы под зеленой шерстяной шапочкой, сильное стройное тело.
Дени вырвался у него из рук.
– Дядя Роги, а как же ты без куртки?! Простудишься ведь!
Он пришел в себя. Туристы были все еще вне поля зрения. Дени поднял к нему взволнованное, залитое слезами лицо.
– Эта женщина… – с трудом выговорил Роги. – Ты уверен, что именно она излучает мелодию и телепатическую речь?
– Конечно! Она такая же… Хотя нет, погоди! Она себя не контролирует. Потому что не знает, наверно, ей не с кем было поговорить мысленно. И все-таки, дядя Роги, мы не одни…
– Надо же, чтобы именно она, – прошептал Роги. – C'est un miracle. Un vrai miracle note 35.
Эхом застарелого раскаяния до него долетел голос Солнышка:
Паровоз дал три гудка.
– Ох, нет! – воскликнул мальчик. – Неужели мы так и уедем от нее?
Роги подхватил его на руки.
– Они будут здесь через полчаса. Мы их подождем.
– А поезд?
– Поедем следующим.
Пьяный от счастья, Роги ступал по холодным камням. Только сейчас он понял, что имела в виду Солнышко. Если молния сверкнет, человек не ведает никакой логики и не в силах защищаться. Чудо открытия родственного ума растворилось в другом великом чуде. Он даже не сразу осмыслил слова Дени.
– Наверно, такой ум не один на свете. Давай подумаем, как отыскать его.
Ветер пел в проводах, горбатый паровозик натужно запыхтел перед отелем. Туристы, перекликаясь, занимали места. Дени на руках Роги весь дрожал, излучая волны испуга и нетерпения почти такой же силы, как у Роги. Он внес племянника по лестнице в хорошо протопленный отель. Бородач в костюме альпиниста, открыв перед ними дверь, заботливо осведомился:
– Малыш, часом, не ушибся?
Роги поставил мальчика на пол, снял с него куртку и ответил:
– Да нет, нам бы погреться малость.
– Ступайте в столовую, – предложил тот. – Там и камин, и всю гору из окна видно. Посмотрите, как поезд спускается вниз, и закажете себе чего-нибудь горяченького.
Поблагодарив человека, Роги повел Дени в столовую. Мальчик настолько пришел в себя, что даже остановился у прилавка сувенирных изделий.
– Дядя Роги, давай купим путеводитель с картой. И бумажных салфеток, а то у нас с тобой из носу течет. – Он критически оглядел нескладную фигуру дядюшки. – Ты бы хоть причесался.
Роги захохотал.
– Mais naturellement! note 36 Надо предстать перед ней во всей красе.
– Ну, не то чтобы… – смутился Дени. – Я просто хочу, чтоб мы ей понравились.
– А не понравимся – пустим в ход принуждение.
– Нет, правда, что мы ей скажем?
– Надо подумать. Но сперва давай приведем себя в порядок и перекусим.
Взявшись за руки, они направились в мужской туалет.
ИЗ МЕМУАРОВ РОГАТЬЕНА РЕМИЛАРДА
Ее звали Элен Донован-Хэррингтон.
Тридцать один год, разведена, живет в «деревушке» для увлекающихся НЛО. Чуть позже я выяснил, что белокурые с рыжеватым волосы и экстрасенсорику она, скорей всего, унаследовала от покойного Коула Донована, торговца недвижимостью. От матери же ей досталась изысканная элегантность и достаточно денег, чтобы не думать о заработках (никому из Ремилардов такое богатство в те времена и не снилось).
Познакомился я с ней без труда – и все благодаря Дени.
