Вторжение полностью

… Может, вы и правы. Теперь проще простого подвести его под несчастный случай. Обороняться он уже не может, а позвать на помощь некого. До дяди Роги или Дени телепатический сигнал уж точно не дойдет.

Верно мыслишь, Вик. В нашей работе всякое бывает. Никто и не ворохнется.

Дон шарахнул стаканом о стойку и гаркнул:

– Только суньтесь, сучье! Сперва я подпалю ваши странные мозги!

Хозяин «Быка» Ральф Пеллетье недовольно окликнул его:

– Эй, ты чего там?

Дон тряхнул головой и выдавил из себя усмешку.

– Слышь, налей-ка мне еще двойной.

Пеллетье подошел с бутылкой и налил. Дон осушил стакан и тут же потребовал новую порцию.

– Хватит с тебя, Дон, – вполголоса проговорил хозяин. – Дай роздых печени.

– Ишь, умник нашелся! Твое дело обслуживать, когда платят.

Дон швырнул ему деньги через стойку; бумажки угодили прямо в лужицу разлитого ликера. Пеллетье брезгливо поморщился и подобрал их.

– Так и быть, последнюю налью – и все. – Он снова наполнил стакан Дона. – Я не шучу, понял? Пей и hors d'ici note 43.

Дон сквозь зубы послал ему в спину грязное ругательство и хлебнул из стакана. Пелли тоже с ними заодно! Пьяный гогот посетителей бара, казалось, обращен к нему, как и голоса, нашептывающие все новые пакости.

Даки Дюкет подошел и уселся рядом; на старческих сморщенных губах застыла сочувствующая улыбка.

– Ca va note 44, Дон. Тяжелая была неделя?

Дон жалко усмехнулся в ответ.

– Говорят, у тебя с наемными рабочими нелады.

Внутренние голоса, видимо, сочли остроту удачной. Дон прижал кулаки к вискам, чтобы заглушить наглое ржание, затем дрожащими пальцами обхватил стакан.

– Сынок вырос из коротких штанишек. Всюду сует свой нос.

Даки понимающе кивнул.

– А-а… Он парень с головой, твой Виктор. Нетерпелив малость, так ведь молодежь нынче вся такова. Он дело на широкую ногу поставил, шутка сказать – с самим Сент-Уильямом у него контракт. Прежде-то Сент-Уильям таким зеленым юнцам никогда не доверялся.

– Паскудство одно! – выплюнул Дон.

– Зря ты так. Тебе есть чем гордиться. Каких сыновей воспитал! Один чудотворец, другой в девятнадцать лет несметными деньгами ворочает.

– Да уж, мне только позавидовать! Вкалываю на выскочку сына! Кто его всему обучил – я! А он из благодарности отца на свалку… – Лицо Дона опять жалобно скривилось. – Не выйдет, сынок! Я знаю, где трупы зарыты… и на какие шиши ты новое оборудование справил.

Придержи язык, старая сволочь!

Вик, ты и это ему спустишь?

Даки настороженно огляделся, понизив голос:

– По правде сказать, Дон, много всяких слухов ходит. Люди удивляются, откуда у Вика столько денег – и рубильную машину купил, и вторую валочно-пакетирующую… Такое оборудование под елкой не растет.

Дон вдруг вскочил, схватил старого лесоруба за грудки и хрипло зашептал ему в ухо:

– Такое оборудование, Даки, и под елкой растет – это ежу понятно… Места надо знать, вот что я тебе скажу.

Да заткнешься ты наконец, пьяная скотина?!

Он тебя заложит, Вик. Потом не жалуйся. Дерьмо собачье! Душу, вишь, решил очистить. Ну, давай, Дон, исповедуйся, отпустим тебе все грехи – и дело с концом!

Отдай его нам, Вик, мы ему покажем, как поступают со стукачами. Или ты хочешь, чтоб к тебе нагрянули из полиции с лупами да электронными ищейками?

Дон фыркнул.

– Хрен они найдут! У него все накладные на месте – комар носу не подточит. Я ж говорил, что мой Вик вам не чета. А кто его в люди вывел?.. – От страшной несправедливости у Дона перехватило горло, и голос дрогнул. – Я его всему обучил, Даки! Не только головным играм, но и ремеслу. Когда меня вышибли с фабрики и я свое дело открыл, он еще за партой сидел.

Какое дело? Если б не Вик, ты бы до сих пор, кроме ножовки да топора, ничего не имел.

Чему ты можешь обучить?.. Это он тебя обучил.

Кто выбил для вас первый контракт? Кто закупил оборудование и нашел нужных людей? Кто умеет держать язык за зубами и сделать так, чтобы все было шито-крыто? А ты только и горазд виски хлестать да баб лапать.

– Вот! – всхлипнул Дон. – Растишь детей, растишь, а благодарности никакой!

Даки заморгал и поспешно отодвинулся.

– Да-а, не везет тебе…