— И прекрасно! — подхватил глава государства. — Мы были и останемся сталинистами, этого не чураться, этим гордиться надо. Мне думается, что во всей нашей стране нет ни одного человека, который в той или иной степени не был бы сталинистом. Увы, но именно здесь истина, о которой Понтий Пилат спрашивал у Иисуса Христа. Помните картину Николая Николаевича Ге?
— Помню, — просто подтвердил Станислав Гагарин. — Ее живописный сюжет перевел на язык прозы Булгаков. «В белом плаще с кровавым подбоем…» Это в «Мастере и Маргарите», оттуда.
— Я тоже обратил внимание, — припомнил Президент.
Внезапно он выпрямился на сиденье и подался вперед.
— Смотрите! — сказал он и простер руку, едва не уперев ее в лобовое стекло. — Сталин исчез!
— Свернул на боковую дорогу? — неуверенно предположил Станислав Гагарин.
— Испарился, — угрюмо пробасил водитель, до того не произнесший ни слова. — Я видел… А боковых дорог здесь нету.
Их «Волга» продолжала мчаться вперед, хотя скорость Сергей Иванович уменьшил, было ее теперь не более шести десятков верст в час.
Президент вгляделся в зеркальце заднего обзора, потом резко распахнул дверцу, оборотился, опасно высунувшись, и так же резко захлопнулся, вернулся в прежнее положение.
— Позади никого нет, — бесстрастно сообщил он.
— Ребята исчезли вместе с этим, — повел он подбородком в сторону набегавшей на колеса дороги. — С товарищем…
Навстречу им не двигалось ни одного автомобиля. Правда, трасса эта никогда не была оживленной, но идеальная пустынность, подобная теперешней, наблюдалась разве что глубокой ночью.
— Perinde ac cadaver, — торжественно произнес Президент, и Станислав Гагарин понял, что именно зловещая их одинокость на дороге подвигла главу государства произнести мрачное выражение из устава иезуитов. — Подобно трупу…
Сергей Иванович, тем временем, снижал и снижал скорость автомобиля, держал уже не более сорока. И тогда Президент движением руки приказал добавить. «Волга» рванулась вперед, и тут из-за деревьев ухоженного леса вывалился и перекрыл дорогу размалеванный зелено-желтыми разводьями бронетранспортер.
В мгновение ока крупнокалиберный пулемет на его крыше оказался развернутым в их сторону, и начавший сдерживать бег машины Сергей Иванович умер сразу:
Станислав Гагарин видел, как развернулся в их сторону пулемет, и понял: сразу последует очередь. Пуля, которая убила водителя, не потеряв энергии разрушения, прошла слева от него и ударила в спинку сиденья. Но последнего писатель уже не видел. Он распахнул правую дверцу и вывалился на дорогу, несильно приложившись на асфальте, пригодились занятия борьбой
Он успел заметить, что маневр его повторил Президент, а неуправляемая «Волга» неслась, замедляя скорость, к бронетранспортеру, который расстреливал автомобиль до тех пор, пока тот не взорвался с характерно — как в кино, отметило сознание писателя — заклубившимся темно-рыжим пламенем.
Затаившийся в придорожных кустах Станислав Гагарин явственно рассмотрел, как БТР в разводьях, покончив с несчастной
«Дела, — озадаченно, но все больше проясняясь сознанием, с ним в минуты опасности так происходило всегда, — подумал Станислав Гагарин. — Из огня да в полымя… Новое покушение на Президента? Но как же Отец народов? Куда он исчез? И мой Володя с ним… Где они? Так мы не договаривались! Необходимо найти Президента и пробираться… Куда?»
Стараясь не высовываться из кустов, писатель принялся пятиться назад, но ползти подобным образом, было неловко, и тогда он развернулся, не приподнимаясь с земли, и стал двигаться параллельно дороге, резонно полагая, что Президент поступил так же.
…— Равняйсь! — прогремел усиленный мегафоном писклявый голос, в голосе чувствовалась некая ущербность, он был наглым и трусливым одновременно. — Держите строй, поганые ублюдки, нехорошие людишки!
— Опять двадцать пять! — воскликнул новый знакомец сочинителя —
— Двадцать пять чего? — обалдело спросил Станислав Гагарин, тщетно пытаясь найти некую логику в разворачивающейся перед ним фантасмагории.
— Не двадцать пять, а десять. Каждый десятый в смысле, — досадливо отмахнулся «колоколец», пытаясь сохранить равнение в колышущейся шеренге и в то же время высматривая правый фланг, от которого двинулась вдоль группа в голубых комбинезонах и желтых беретах, время от времени выводя к подъехавшему
— Новая закуска для мадам Галин'a, — проговорил меж тем бывший проститут пера из газеты «Колокола». — Видно, снова нервы у бабенки подгуляли, укрепиться жаждет, новые
— Чего-чего лишат? — переспросил писатель.
— Естества мужского, — объяснил журналист. — Чего же еще!?