Не знаю, что там за сигнал подала секретарша, но когда я открыл дверь, первым заходя в кабинет, то меня встретила глыба льда, которая вынесла меня в прихожую. Я сразу смог оценить свои доспехи, так как, кроме небольших ушибов, повреждений у меня не было. Доспехи успели погасить большую часть атакующего плетения, но при этом мана во вмонтированных в них кристаллах просела на треть.
Хорошо, что я шёл первым, иначе мои охранники или гвардейцы могли получить серьёзные ранения. Вскочив и активировав абсолютный щит, на что у меня ушло ещё три секунды, бросился в сторону открытой двери.
Генерала я узнал по одежде, он выскочил из-за стола и направил в мою сторону сразу два артефакта, активировав их. Один создал мощный магический щит, а из второго вылетело мощное заклинание в виде водяной капли, которое снесло мой абсолютный щит, но практически утратило свою силу, разбившись о два щита, выставленных передо мной моими охранниками. Церемониться с противником я не стал и мгновенным движением выхватил пистолет, выстрелив в того. Целился я в ноги и, чтобы попасть, пришлось опустошить всю обойму из моего пистолета, но зато я обеспечил попадание в обе ноги. Это сразу умерило пыл генерала, ну а дальше в дело вступили гвардейцы. Несколько плетений, и все щиты генерала были сметены, а дальше парализующее заклинание и подавляющие наручники.
Как только чиновника заковали и уложили на пол, я осмотрел кабинет. За Т-образным столом, сидело четверо, двое в гражданском, явно дворяне, а двое — чиновники: полковник и майор.
— Руки на стол, ничего не трогать. Кто шевельнётся, отправится в лучшем случае в больницу, — проговорил я, после чего оглянулся и сказал стоящим в дверях гвардейцам, — Этих временно задержать, из приёмной никого не выпускать, на звонки не отвечать.
Кабинет был очень большим, если приёмная была пятнадцать метров в длину и десять в ширину, то кабинет был длинной тридцать метров и шириной десять. Отделан очень дорого, с позолотой на ручках окон и лепнине. Дорогой стол из редкой породы дерева, который не каждый бизнесмен мог себе позволить. Похоже, мы попали по назначению.
Посторонних вывели, а генералу перевязали раны, но лечить не стали, так как всё равно предстоял допрос, а после нападения на нас можно было не стесняться в средствах. Вообще, я, да и, похоже, сопровождавшие меня гвардейцы, были удивлены подобным поведением, а значит, чиновнику было что прятать. Внимательно осмотрев его стол, я обнаружил под ним, вместительную сумку, осторожно открыв которую, обнаружил там большое количество золотых украшений и оценочную ведомость к ней, сообщавшую о стоимости данных изделий. Что интересно, оценка была проведена знакомым мне «Аукционным домом Романовых», и даже подпись их оценщика Давида мне была знакома. Стала понятна реакция генерала, ведь, по сути, мы взяли его со взяткой, а именно этим и являлись драгоценности, лежащие под столом. Единственное, что, судя по сидящим за столом генерала людям, не скажешь, что они могут дать такую крупную взятку в десять миллионов рублей, а значит, нужно понять, кто был на приёме до них.
— Принесите журнал посещений, — приказал я, усевшись в кресло, где до этого сидел генерал, и осторожно проверяя ящики его стола.
Пока несли журнал, осторожно выложил четыре конверта, в которых оказались облигации Рязанского Казначейства. Так как они были не именные, то отследить их перемещения практически невозможно. Суммы не очень большие, но и это пойдёт в копилку обвинений против генерала.
— Господин, — обратился ко мне гвардеец и положил передо мной прошитый журнал, но быстро просмотрев его, я сказал:
— Принесите журналы с этажа и с проходной. Там точно указаны все посетители и допросите дежурного по этажу. Посетитель должен быть либо родовитым дворянином, либо высокопоставленным чиновником, и запись о нём должна отсутствовать в журнале. Вероятнее всего, это была личная просьба кого-то из руководства — не вносить этого человека в журнал посещений. И побыстрее, вероятно, тут замешен не один человек, данный генерал не самая крупная птица в этом здании.
Кивнув на генерала, сделал знак усадить его на стул рядом, и, когда это сделали, я сказал:
— Ну что, Артём Викторович, сами расскажите всё и сохраните этим себе жизнь или усугубите всё отказами и поставите под угрозу жизни своих близких?
— Вы ничего не докажете, поэтому можете не утруждать себя, — проговорил, морщась от боли, генерал.
В этот момент зазвонил мой телефон, и я, вынув его, ответил:
— Слушаю.
— Посетитель, не внесённый в списки, Бестужева Анна Павловна, — произнёс гвардеец, которого я отправил проверить журнал.
— Благодарю, — ответил я, отключив телефон.
Посмотрев на генерала, я продолжил прерванный разговор.
— Вы, наверное, не до конца понимаете суть происходящего. Капитан, ознакомьте задержанного с выданным нам документом, — сказал я.
