Творить новые Вселенные непросто даже богам. Крошечный сбой в программе – и экран монитора становится дверью в виртуальный мир. Чудовищные фантазии создателей компьютерных игр обретают плоть. Не дать разорвать на части собственную Вселенную оказывается важнее, чем создать иную. Но понимает ли это Хешшкор Всемогущий – молодой и недобрый бог? Кого он послушает – свою мать или свою гордыню?
В далекой галактике в созвездии Рыб, за двадцать миллионов световых лет от Земли, взорвалась сверхновая. Равновесие между световым давлением и гравитацией оказалось неустойчивым, и звезда пошла вразнос, запульсировав и стряхнув раскаленную до нестерпимых температур газовую оболочку, выплюнув в межзвездное пространство мощные волны излучения во всех диапазонах и потоки частиц. Кое-какие из них, балансирующие на грани неизвестности современной науке, достигли Земли намного быстрее, чем за двадцать миллионов лет.
– Что-то не работается сегодня, Виталия Сергеевна, – пожаловалась Аня, аспирантка кафедры химии природных соединений, болезненно потирая виски. – Ну совсем не работается.
Научная руководительница не обратила на нее внимания.
– Ну, Виталия Сергеевна, – снова заныла Аня. – У меня голова болит. И компьютер глючит. И…
– Ладно, – сжалилась она, вспомнив, что сама была когда-то аспиранткой. – Иди, отдыхай. А я схожу пообедаю.
– Спасибо, – оживилась Аня. – Только я еще немножко поиграю, ладно?
Неопределенно качнув седой головой – при этом качнулись две сапфировые серьги, без которых Аня никогда не видела свою научную руководительницу, – она вышла из лаборатории.
Вита шла по коридору, хмурясь. Да, она тоже была аспиранткой, и как раз в ту пору ей пришлось столкнуться с проблемами, от которых не отбояриться ни головной болью, ни неполадками с компьютером. Она привыкла делать то, что нужно, невзирая ни на что и вопреки всему. Эх, мельчает молодежь… Ведь Аня старше, чем была она, впервые встретившись лицом к лицу с колдунами, ведьмами и Абсолютной Тьмой…
Она снова покачала головой. Нет, она несправедлива к этой девочке. Для того она и старалась, чтобы в мире жили вот такие беспечные, наивные девочки, не ведающие Тьмы и самым большим горем считающие проигрыш в компьютерной «ходилке».
Студенты и аспиранты, попадающиеся на пути в столовую, почтительно здоровались с ней. Виталию Сергеевну уважали и слегка побаивались. Все знали, что с лентяев и остолопов профессор Колосова семь шкур сдерет. Да, сдерет, но научит работать, а не бросит, махнув рукой: мол, к биохимии не годен и катись на четыре стороны. И всегда отстоит на деканате непутевого студента, которому грозит отчисление. Студенты видели в ней суровую, но справедливую богиню, аспиранты – строгую мать, которая не пренебрегает ремнем, но не даст дитя в обиду никому другому.
А ведь она
В коридорах физфака тоже было людно. Вот студент, пришедший делать первую в своей жизни курсовую работу, постучался в дверь лаборатории и робко подергал ручку. Дверь была заперта.
Двое, находящиеся внутри, замерли. Научный руководитель аспиранта Тимура Зайнетдинова вроде бы уехал на конференцию, но если он неожиданно вернется, если сейчас откроет дверь своим ключом – то, что он обнаружит в лаборатории, вряд ли ему понравится. Скорее всего, доктор Сальников не найдет там ни аспиранта, ни его маленького брата, которые успеют телепортироваться, пока он будет крутить ключ в замке. Но предметы, которые останутся после них, имеют весьма отдаленное отношение к тематике научных исследований лаборатории.
Студент потоптался и ушел. Двое облегченно вздохнули, прислушиваясь к удаляющимся шагам.
Красивый молодой человек с длинными черными кудрями, которым позавидовала бы любая девушка, снова обратил к компьютеру пронзительно-мрачноватый взгляд черных, как сажа, глаз. Белобрысый мальчонка лет десяти вытянул шею, пытаясь заглянуть в экран из-за его плеча. На экране, повинуясь щелчкам мыши, сменяли друг друга графики, рябили строчки с операторами и массивами данных.
– Хешшкор, кончай ковыряться, – заныл мальчонка. – Запускай быстрее.
– Не нуди, малёк, – отмахнулся тот. – И, пока мы в универе, зови меня Тимуром.
Хешшкор не мог пользоваться в миру своим подлинным именем. Во-первых, потому что юноше с этим именем стукнуло уже тридцать восемь лет. Но главным образом – потому, что с некоторых пор получить его фотографическое изображение стало решительно невозможным. Документы на имя Тимура Наилевича Зайнетдинова были поддельными. Купленными матерью.
– Сам ты малёк! – запротестовал мальчишка. – Я старше тебя.
