Солдат по соседству с нею спал. Спинка его кресла была откинута назад почти горизонтально, как кровать. Ране кресло показалось очень удобным. Оно было рассчитано на путешествие, длящееся полдня. В синестезическом пространстве перед Раной возник небольшой экран со стандартными символами, обозначавшими воду, освещение, развлечения и помощь. Рана махнула рукой, отключила экран и свернулась в кресле калачиком.
Рана Хартер гадала, почему ее отправили в центр связи. Наверняка это учреждение было самым важным на Легисе-XV. Но зачем милиции понадобилась там
Рана Хартер, как выяснилось, обладала особыми способностями, чем-то таким, что ее начальник называл «холистической обработкой хаотических систем». Это означало вот что: Рана могла взглянуть на внутренние траектории хаотически движущегося скопления камней — астероидов весом меньше килограмма — и сказать об этих астероидах то, чего не мог компьютер. Ну, например: будут ли они в течение ближайшего часа двигаться кучно или разлетятся в разные стороны, и представляют ли они опасность для расположенной неподалеку орбитальной платформы. Ее начальник объяснял, что подобные задачи не под силу даже самым умным из имперских искусственных интеллектов, а все из-за того, что они пытаются составить отдельный график для каждого астероида и производят при этом миллионы расчетов. И если к началу вычислений обнаруживалась хотя бы минимальная погрешность в наблюдениях, то конечные результаты оказывались безнадежно неправильными. Но уникумы, подобные Ране, видели астероидные скопления как одну большую систему — нечто целое. При глубокой синестезии это «целое» приобретало запах, вкус и звук — густой, устойчивый аромат, как у кофе, или зыбкий запах мяты, готовый мгновенно улетучиться.
Но зачем понадобилось посылать ее в полярный центр связи?
Рана умела обращаться с таким оборудованием, как ретрансляторные антенны, установленные в этом центре. Ей даже случалось ремонтировать небольшие ретрансляторы в полевых условиях. Но в центре связи никому не нужна была микроастрономия, там занимались только проблемами коммуникации. Может быть, в центре что-то переоборудовали в целях обороны. Рана попыталась представить себе стаю вражеских кораблей, прорывающихся через оборонительные заслоны Легиса.
Каковы риксы на вкус? Как они пахнут и звучат?
Краем глаза Рана заметила какое-то движение по соседству и отвлеклась от своих мыслей. В проходе стояла высокая женщина в форме офицера милиции. Она посмотрела на номер места, перевела взгляд на Рану.
— Рана Хартер?
— Да, мэм.
Рана попыталась встать по стойке «смирно», но не получилось — помешала багажная полка над головой. Все-таки Рана ухитрилась пригнуться и отдать честь. Офицер в ответ не отсалютовала.
Выражение ее лица было непроницаемым, а глаза прятались за большими интерфейсными очками, и это вызывало недоумение, поскольку в руках она держала портативный монитор. В поезде было очень тепло, а женщина почему-то не сняла тяжелую шинель. В ее резких движениях чудилось что-то птичье.
— Пойдем со мной, — приказным тоном распорядилась она. Голос у женщины был хрипловатый, со странным, незнакомым акцентом. Но с другой стороны, Рана из своего маленького городка никуда не выезжала и людей, говоривших иначе, чем в Галилео, видела только в выпусках новостей да в фильмах.
Офицер развернулась и, не сказав больше ни слова, зашагала по проходу. Рана схватила с полки рюкзак и вытащила его в проход. Когда распрямилась, женщина уже была готова перейти в следующий вагон, и Ране пришлось догонять ее бегом.
Офицер направлялась к хвосту поезда. Рана шла за ней, еле поспевая. Она зацепила какого-то рабочего рюкзаком и пробормотала извинения. Тот что-то ответил — что именно, Рана не разобрала, но фраза явно была не самая вежливая.
Отчаянно быстрым шагом они вскоре добрались до вагона, где располагались купе первого класса. Увидев эту роскошь, Рана замерла и открыла рот. Одну сторону устланного ковром коридора целиком занимало окно от пола до потолка. За окном пролетали пейзажи тундры, из-за скорости сливавшиеся в кремовую дымку. Рана где-то читала о том, что поезд на магнитной подвеске мог разгоняться до тысячи километров в час. Казалось, что сейчас его скорость вдвое больше.
