— Желания Матери превыше всего.
Намертво приклеенная улыбка конары Лиистры воздействовала на Инггрес словно удар ножа. «Куда же подевалась моя подруга, — в сотый раз подумала конара, — что с ней сделали?»
— Послушай, Лиистра!
— Что?
Конара Инггрес прикусила язык. Даже ее встревоженный тон не стер с лица бывшей подруги безмятежно счастливое выражение. Оставалось только покориться. Конара Инггрес открыла дверь и, борясь с леденящим ужасом, вошла в кабинет.
Увидев ее, Джийан подняла голову. Конара Инггрес чувствовала спиной присутствие конары Лиистры, будто та была сторожившим пленника кхагггуном.
— Ах, конара Инггрес! — Лицо Джийан озарила приветливая улыбка. — Как хорошо, что вы пришли! — Колдунья взяла конару Инггрес за руку. Ладони Джийан оказались холодными и сухими, как кожа болотной ящерицы. — Присядьте, выпьем вина!
Конара Инггрес присела на краешек стула, а конара Лиистра налила им вина. Едва она успела наполнить бокалы, как Джийан отослала ее прочь, как если бы та была простой послушницей.
Джийан подала кубок конаре Инггрес и села рядом. Столь близко, что они едва не соприкасались.
— Итак, — начала Джийан, — что вы думаете о недавних переменах?
У Джийан была странная привычка задавать вопросы, не меняя интонации голоса. Поэтому было непонятно, нужен ли ей в самом деле ответ.
— Думаю, все нормально…
— Не бойтесь признать, что вам нелегко. — Джийан нагнулась к Инггрес и ободряюще похлопала по коленям. — Столько всего случилось! Мое возвращение, воскрешение конары Бартты, скоропостижная кончина конары Урдмы. Любого из этих событий достаточно для того, чтобы выбить из колеи, а тут случились три сразу. — Колдунья зацокала языком. Неприятный звук отдаленно напоминал стрекотание цикад.
— То, что случилось, непросто осмыслить.
— Конечно, нелегко! — Джийан снова похлопала ее по коленям. — Рада, что вы это признали. Ведь умение признавать собственные слабости и является отличительной чертой кундалиан.
Мелькнула ли в глазах Джийан презрительная насмешка, или конаре Инггрес почудилось?
— Конара Лиистра говорит, что вы немного… как же она выразилась… ах да, обескуражены. Верно, так она и сказала, —
— Не понимаю…
— Ах, милая моя, Лиистра просто пытается вас защитить. Она ведь страшно переживает.
— Переживает?
— Ну конечно! Стресс после этих перемен. — Голос Джийан немного изменился. — Понятно, что вы ото всех отгородились!
— Отгородилась? — Кровь в жилах конары Инггрес стала медленно стынуть.
— Конара Лиистра из лучших побуждений поведала мне, что вам не нравится конара Бартта и изменения в учебном плане.
Вглядываясь в васильковые глаза колдуньи, конара Инггрес в панике кусала нижнюю губу.
— Нечего бояться! — подмигнула Джийан. — Учебный план нуждается в коренном пересмотре. В этом я с вами согласна. Страшно подумать, во что превратили монастырь конары Мосса и Бартта. Я собираюсь поговорить с сестрой, и разговор будет не из приятных. Однако, думаю, она скоро поймет, как сильно заблуждалась. — Улыбка Джийан становилась все приветливей. — Если постараться, я могу быть очень убедительной. — Она вздохнула. — Скажу по секрету, очень удачно, что богиня Миина так внезапно призвала к себе конару Урдму. Мне бы пришлось снять с нее имеющиеся полномочия, а это потрясло бы монастырь намного больше, чем ее преждевременная смерть. Итак, — хлопнула в ладоши Джийан, — у вас есть какие-нибудь вопросы?
Конара Инггрес покачала головой. От жуткого страха ее била дрожь, и лишь огромным усилием воли она сдерживалась, чтобы не застучать зубами. Конара Инггрес поспешно попрощалась и встала. Ноги казались неподъемными, словно бревна, но она проворнее лани бросилась к двери. Едва шагнув за порог, конара почувствовала, как спина покрылась холодным потом.
В ту ночь в «Кровавый прилив» явился назначенный регентом хааар-кэут. Хотя он имел звание перв-капитана, пришел он в мундире маршала третьего ранга. Пробившись через толпу посетителей, хааар-кэут уселся за столик. Рада знаком велела официантке удалиться и приняла заказ сама. Очень скоро она вернулась с кубком меда, на дне которого покоился инфодесятиугольник.
К счастью, хааар-кэут вел себя так, будто видит ее впервые. Его глаза не следили за передвижением Рады по прокуренному залу. Получив кубок прекрасного меда, он довольно ей улыбнулся.
