Вернувшись на верный путь, девушка уже не в первый раз мысленно поблагодарила Му-Аввула. Ранее фигурка фулкаана смогла зарядить жезл, а теперь помогла ощутить пульсацию.
Риана спешила, надеясь оторваться от соромианта.
Ручьи уводили ее все глубже в лабиринт мертвого города. Риана то и дело замечала прямо посреди улиц ямы, как естественные, так и вырытые Бэйи Дас. В толщу земли уходили деревянные лестницы с обвязанными тряпками ступеньками. Над За Хара-атом висела тяжелая, похожая на туман тишина. Холодный ветер мел по пустынным улицам, завывал по углам. А соромиант исчез.
Следы присутствия Бэйи Дас встречались все реже и реже, когда ручьи вывели Риану на маленькую, ничем не примечательную площадь. Со всех сторон ее окружали дома. Риана присела и, коснувшись сердоликовой руны на булыжнике, прочитала название: Площадь Смертельной Опасности.
В самом центре площади находилась треугольная плита из черного базальта. Риана удивилась — базальт, встречающийся в Аксис Тэре на каждом шагу, совершенно неизвестен коррушам. Транспортировка наверняка обошлась в кругленькую сумму. Риана подошла поближе, увидев, что на постаменте стоит позеленевшая от времени медная чаша. Она обошла постамент, и волшебный шарик высветил руны, которые покрывали грани подножия. «Место грез», «Место истины», «Место глубочайшего знания» — так назывались и три срединные точки, на которых в монастыре Плывущей Белизны стояли келлы.
Риана тут же вспомнила, чему учила шима Ведда. Первый закон археологии гласил: «Чем больше труда вложено в строение, артефакт или резьбу, тем важнее оно было для наших предков».
Риана вскарабкалась на плинтус и, заглянув в медный сосуд, поняла, что это вовсе не чаша, а колодец, как и в монастыре, наполненный черной водой.
«Вуаль Тысячи Слез заключена в непроницаемую оболочку, — объясняла Перрнодт. — Она укрыта в огненном ларце, окруженном водой, а между ними — непроглядная тьма».
Риана поняла, что обнаружила воду, которая окружает огненный ларец.
Сидя на скамье под лоджией, Миннум мрачно смотрел на дождь, барабанивший по каменной цистерне в Музее Ложной Памяти. Капли дождя неистово стучали по крыше, но смотритель, крепко задумавшись, ничего не слышал. Любой калека иногда вспоминает о том, какой была жизнь, когда он был здоров, и Миннум, тоскуя по прошлому, испытывал нечто подобное. Он закрыл голову руками. Теперь ему казалось, что дождь смеется над ним. Черные мысли теснились в голове, словно тяжелые гвозди в кулаке кузнеца.
Стоит продолжать врать всем и, главное, себе? Или набраться храбрости и сделать то, что следовало сделать уже довольно давно?
Дождь, перешедший в мокрый снег, замерзал по углам двора и в сумеречном свете блестел, как паутина. Миннум всегда считал двор музея своим. Старику показалось, что это кое-что означает. Вопрос только в том, что именно…
Наконец смотритель встал, вошел в здание и остановился у огня, который полыхал в почерневшем от времени камине. Миннум протянул руки к очагу, чтобы немного согреться. Тут же заклубился дым, а огонь предупреждающе затрещал и замерцал. Миннум вздохнул, покачал косматой головой и, взяв острый гвоздь, проколол кожу на указательном пальце. Выдавив несколько капель крови, он стряхнул их в огонь, который вспыхнул, издав негромкое «Вомп!». Пламя заколыхалось, будто от внезапного сквозняка, ив ту же секунду стало сине-зеленым. Затем оно приобрело нормальный цвет, а перед камином выросла темная фигура.
Явившийся был закутан в полосатую, расшитую бусинками накидку, лицо скрывала белая вуаль с вышитыми письменами. Миннум прищурился, пытаясь определить — женская это фигура или мужская. Хотя какая ему разница! В любом случае показался друуг из таинственного племени кочевников, что бродят по диким пустыням Большого Воорга. Миннум считал, что изначально друуги были рамаханами. Однако они ушли из монастырей, едва в них появились первые ростки неверия и коррупции. Друугов считали волшебниками и мистиками. И даже Миннум их побаивался.
— Зачем ты меня вызвал?
Смотрителю показалось, что друуг не говорил, а напевал.
— Архидемон на свободе.
— Да, на двух Порталах взломаны печати. Пэфорос…
— Пэфорос попал в наш мир? — Миннум раскрыл рот от изумления. — Я думал, на свободе лишь Хоролаггия.
Друуг медленно зашагал по залу.
— Мы знали, что это случилось.
Сила магии друугов заключалась в их языке, однако существовала и еще одна тайна этого племени, которую Миннум раскрыть не смог. «Сколько секретов, — подумал он. — И один страшнее другого».
— Не стоит недооценивать архидемонов, — сказал смотритель, пытаясь утвердиться в глазах друуга.
— Не стоит спешить, стремясь понять намерения архидемонов, — поправил друуг. Бусинки на его накидке мерно покачивались.
Бледные глаза кочевника пугали Миннума.
— Раз Пэфорос вернулся в наш мир, значит, ему нужна Вуаль Тысячи Слез, — проговорил смотритель.
— Ему нужна не только Вуаль, — пропел друуг, — а все секреты, что скрывает За Хара-ат.
— Но ведь Вуаль — это…
