— Зато Риана обнаружила, что мощные подземные ручьи могут уничтожить демона, — заявила Элеана, заглядывая Риане в глаза. Очевидно, она не понимала, почему Риана вдруг стала такой молчаливой.
— О том, насколько полезным окажется этот эксперимент, можно только гадать. Энергию ручьев использовать не так-то легко, вам повезло, что вода оказалась помощником. — По глазам Тигпен было ясно, что она поняла, к чему клонит Элеана. — Тем не менее, ваша разведка принесла ценную информацию.
— Разведка, — повторила Элеана. — Ты говоришь так, будто началась война.
— Война действительно началась, — мрачно заявила Тигпен. — Портал в трижды проклятую Бездну открыт, демоны попали в наш мир. И Тзелос — далеко не самый страшный из них.
— Знаю, — кивнула Риана. — В Иномирье я видела Джийан, ее держит в плену архидемон Хоролаггия.
— Кто-кто? — растерянно моргая, переспросила Тигпен.
Риана объяснила, почему так поспешно ушла из лазарета, рассказала о жутких тенях с громкими голосами, наводнявших Иномирье. Говоря об Аватаре, прикованной к перевернутому треугольнику, и предупреждении Джийан, она дрожала всем телом.
— Итак, — проговорила Риана, завершив повествование, — что ты можешь сообщить про Хоролаггию?
— Плохи наши дела, намного хуже, чем я себе представляла. — Тигпен спрыгнула со стола, завертелась волчком и стала нервно кусать себя за хвост.
— Ради Миины, Тигпен, — раздраженно проговорила Риана, — можно ответить на мой вопрос?
— Что? Да, конечно, конечно. — Тигпен перестала вертеться, но ее усы дрожали не переставая. — Известно, что у Пэфороса было трое детей — сыновья Хоролаггия с Миггоррой и их единокровная сестра, дочь Сепсериис. — Рассказывая, раппа бледнела все сильнее. — Если Джийан завладел архидемон Хоролаггия, тогда… — Она замолчала и снова завертел ась, нервно кусая хвост.
— Тогда что? — нестройным хором переспросили Элеана и Риана.
Тигпен вытерла щеки хвостом.
— Тогда, мои дорогие, придется считать ее мертвой. Даже лучше считать ее мертвой.
— Нет! — закричала Риана. — Ни за что с этим не смирюсь!
— Придется! Она превратится в нашего самого непримиримого врага!
— Джийан велела мне найти Маасру. Что это?
Тигпен опять заморгала.
— Понятия не имею.
— Прекрасно, — прошипела Риана, — просто великолепно!
— Кто-то же должен знать. — Элеана вновь заглядывала Риане в глаза, надеясь привлечь ее внимание.
— Пару веков назад у нас наверняка нашлись бы лучшие советчики, — сказала Тигпен, — но в эти темные дни… — Ее голос снова затих.
— Значит, нужно найти другое решение, — заявила Риана, мозг которой лихорадочно заработал.
Она знала, что решение существует, нужно только его найти. И тут перед глазами встал образ Джийан, прикованной к перевернутому треугольнику, и Риана еще раз застыла от ужаса, душившего ее при виде Хоролаггии. «А вдруг решения не существует вообще? — испуганно подумала Риана. — Тогда мы все пропали». Она завертела головой, пытаясь отогнать несущие отчаяние мысли. Риана знала, что от отчаяния рукой подать до бездействия и пассивности — понятий, которые раньше для нее не существовали.
«Думай, Риана, думай!»
— Единственный ключ, который у нас есть, я нашла в «Происхождении Тьмы». Слово «Маасра» связано с Маласоккой. Возможно, это какой-то способ замедлить перерождение Джийан. Но проблема в том, что мы не знаем значения слова. Это ни Древний язык, ни Венча… — Риана щелкнула пальцами. — Тигпен, кажется, ты говорила, что нам нужен первоклассный лингвист?
Раппа кивнула.
— Еще я сказала, что знала одного. Но он уже умер.
— Так давай его воскресим!
Тигпен вздрогнула.
— Что?
— Я читала об этом в «Изменении Форм». Процедура называется «Краткосрочное восстановление».
— Ах это! — Тигпен помахала лапой. — Об этом можешь забыть. Такой обряд под силу только сефирору, а их на Кундале уже не осталось.
— А вот и ошибаешься! — воскликнула Риана, в груди которой зажглась искра надежды. — Кажется, с одним из них я встречалась сегодня днем.
— Готов, — объявил Нит Исстал.
— Нервничаешь? — спросил Нит Батокссс.
— Нисколько! Это ведь лишь очередной эксперимент. Я вам доверяю.
«Ох уж эта молодежь! — подумал Нит Батокссс, завершая последние приготовления. — Все они считают, что в Космосе живет лишь одно добро».
Гэргон стоял в западном крыле лаборатории у волновой камеры, над созданием которой он трудился пять в'орнновских лет. Его сильно раздражало, что многие в'орнны, даже его коллеги-гэргоны, использовали кундалианский календарь, в котором тридцать шесть часов составляли день, а семьсот семьдесят семь дней — год, вместо восьмисот девяноста дней во в'орнновском году. Во многих отдаленных колониях, где в'орнны жили слишком долго, начались смертельно опасная адаптация и слияние с местным населением.
