– Знаешь, почему ситуация показалась мне странной? – спросила Эдита. – За потерю или порчу паспорта предусмотрен штраф. Поэтому все, кто простирал бордовую книжечку в машине, утопил ее в реке или не пойми куда дел, всегда врут в полиции: «У меня сумку украли в магазине, паспорт там лежал». В этом случае ты не виноват, поэтому с деньгами не расстанешься.
– Лариса слишком честная, – поставила диагноз Аня.
– Думаю, дело в другом, – не согласилась Эдита и повернула свой ноутбук экраном к нам. – Кто на фото?
– Пашкина, – ответила я, – в смысле наш труп, только живой.
– Пашкина, – кивнула Эдита, – но не Лариса, а Ирина Федоровна, тридцати трех лет.
– Сестра Ларисы, – пробормотала я.
– Сводная, от первого брака отца, – пустилась в объяснения Булочкина. – Федор Семенович ранее был женат на Варваре Груздевой. Семья просуществовала менее двух лет, Федор подал на развод, оставил крошечную дочь и спустя некоторое время повел под венец Светлану Ивановну Морозову, та родила ему Ларису. Пара живет счастливо много лет. Ирина же хорошо известна полиции Марманска, она с десяти лет клиент детской комнаты: воровство у одноклассников, учителей. В четырнадцать девочка очутилась в специнтернате, в шестнадцать пошла на курсы, получила специальность «мастер ногтевого дизайна». Так красиво называется маникюрша. В восемнадцать девица отправилась на зону за кражу кольца и серег у клиентки, отсидела три года, вышла по условно-досрочному. Работала официанткой, кассиром на бензоколонке, продавцом в супермаркете. Пару раз задерживалась во время облавы на проституток, ее ругали и отпускали. Все. Вот уже несколько лет о ней нет никаких сведений.
– Можешь найти номер телефона старших Пашкиных? – спросила я.
– Уже набираю, – кивнула Эди, – громкая связь включена.
В комнате раздались длинные гудки, один, второй, третий, четвертый… На десятом я уже хотела отсоединиться, но тут услышала раздраженный женский голос:
– Слушаю вас.
– Светлана Ивановна? – уточнила я.
– Да. С кем имею честь беседовать?
– Вас беспокоят из Москвы, – начала я, – из…
– Полиции, – сделала поспешный вывод женщина, – понятно. Давно ждем вашего звонка. Ирина? Да? Ее арестовали?
– Нет, – возразила я, – немного другое.
– Что? – сердито спросила мачеха.
– Очень неприятно сообщать вам, – забормотала я, – к сожалению, Ирина Федоровна скончалась. Соболезную вашему горю.
– Слава богу, – донеслось из трубки.
Я промычала нечто невразумительное.
– Похоже, вы меня осуждаете, – зашипела Светлана Ивановна. – Да только вы ничего не знаете. Я жила с мерзкой девчонкой много лет, кормила ее, одевала-обувала, пыталась учить, вытаскивала из неприятностей. Мамаша этого счастья пила беспробудно, трезвой ее давно никто не видел.
Женщина закашлялась, я воспользовалась моментом, чтобы задать вопрос:
– Ирина была алкоголичкой?
Светлана справилась с кашлем.
– Нет, к водке она не прикасалась и так этим гордилась, будто нечто великое совершила. Уж лучше б пила, как мать. Варвара наливалась спиртным, ехала к бывшему мужу, звонила в дверь и качалась у нас на пороге со словами: «Федя, помоги, я твоя законная». И так лет двадцать! Ее не смущало, что они с моим супругом всего ничего прожили, что у Федора давным-давно другая семья. Считала себя единственной, потому как мой муж имел глупость с пьянчугой обвенчаться. Послушал свою мать, ненормальную святошу. Но пьянство Варвары было проблемой только нашей семьи, наружу ничего не вытекало. А Ирина воровка, проститутка, позор, несчастье и горе Пашкиных, занималась разбоем, грабила людей, и, когда ее за руку хватали, потерпевшие говорили: «Это дочь Пашкиных». Не все знали, что мерзавка от первого брака, считали ее моим ребенком. Я от стыда сгорала. Ирина вещи красть в пять лет начала, еще в садике у воспитательницы сумку сперла. Федор девчонку всегда жалел. Как же! Папа от ее мамы к другой жене ушел! Муж привел эту гадину в наш дом. О Ларисе не подумал, какой пример ей пакостница подавала! Слава богу, моя дочь генетически честный человек, к ней грязь не прилипла. Но ведь могла! Последняя радость, которую нам устроила Ирка, – кража паспорта Ларочки. Слава господу, потом она пропала с горизонта. Но от каждого телефонного звонка я вздрагиваю. Знаю, рано или поздно шалаву снова посадят.
– Вы не заявили о краже документа, – упрекнула я Светлану, – сообщили, что выбросили его с джинсами.
– И что? – взвилась та. – Выговор мне объявите? Мы не хотели разбирательства! Хватит с нас Геннадия Кривоносова, которого паршивка обчистила.
– Кто такой Кривоносов? – спросила я и услышала историю про местного бандита, организовавшего в городе агентство эскорт-услуг.
