– Что поломойка делает на нашей вечеринке? – угрожающе улыбаясь, спросила она. – Откуда у нищей швабры деньги на вход?
– Вы меня с кем-то перепутали, – решительно ответила я.
Филипп больно ущипнул меня за бок.
– Неужели?
Краем глаза я увидела, как Валерий мелкими шажками отступает в сторону коридора, и решила задержать внимание Лауры и ее босса на своей особе.
– На свете много похожих людей.
– Твою жирную тушу ни с кем не перепутаешь, – схамила Лаура, – Фил, она…
Договорить управляющая не успела, раздался грохот, топот, в зал влетел Гепард и завопил:
– Филипп Игоревич…
Но администратору не удалось ничего сообщить, следом за ним ворвались мужчины с оружием в руках. Один из них заорал:
– Полиция! Всем оставаться на местах! Не двигаться!
– Парни, налево, – закричал Валерий, – уходит баба!
Двое парней бросились в указанном направлении. Меня резко дернули за плечо, я оглянулась. Перед глазами вспыхнул калейдоскоп огней, в голове забил набат, потом сомкнулась тьма.
– Ну и синяк! – восхитилась Буля, увидев меня в кабинете. – Ну-ка, дай взглянуть. Удар кулаком, мужским! Навряд ли у бабы такие здоровенные лапы. Хотя, если она ядро толкает, то возможно. Глаз через пару дней откроется, когда отек спадет. Тебя на работе три дня не было. Ты к врачу ходила?
– Не-а, – пробормотала я. – Зачем? Ничего не болит, кроме морды лица. Кстати, бланш не такой уж и огромный сейчас, мне дали какой-то волшебный крем, он здорово помогает. И еще обезболивающее пью.
– Кто тебе его прописал? – насторожилась эксперт.
– Пошла в аптеку, показала провизору эту красоту, она таблетки дала, – призналась я, – а Димон тюбик притащил. Он зимой в гололед упал, лицом о ступеньку магазина приложился, эта мазь ему очень помогла. Да все о’кей.
– Хоть бы со мной посоветовалась, – рассердилась Люба, – у меня огромный опыт работы с людьми.
Я уточнила.
– С трупами. А у них голова не болит.
Патологоанатом села в кресло.
– Зато я прекрасно знаю, что бывает с теми, кому в светлые очи кулачищем двинули. Может, тебя удивит, но мозг в череп не туго вбит, он в воде плавает. То есть, конечно, не в воде, но я тебе примитивно объясняю. Мозгульки твои в жидкости бултыхаются, некто Танюше по личику заехал. Бум! Голова от сильного удара откидывается. Иногда в таком случае шейные позвонки повреждаются, происходит хлыстовой перелом. Частая травма водителей. Когда в машинах появились кресла с подголовниками, таких увечий стало меньше. Подголовник нужен не для красоты, а для спасения жизни. Как и ремень безопасности. Но мы сейчас про удары в голову. Если крепенько так долбануть, от души… Крак! И сразу кирдык. Тебе повезло, у тебя только мозг в воде качнулся и о заднюю часть черепушки тюкнулся. Что будет, если ты бросишь теннисный мячик в стену, а?
– Он отскочит и вернется ко мне, – ответила я.
– О! – воскликнула Буля. – Правильно. Рада отметить, что умственные способности начальницы от перенесенной травмы вроде не пострадали. Мозг как мячик, он тоже после удара тюк о заднюю часть черепа, затем тюк о переднюю. Два тюка. Кстати, именно по этой причине никогда не тряси маленького ребенка, если тот капризничает. Одна из самых распространенных причин детской смертности – тряска. Малыш плачет, плачет, плачет. У взрослого человека не хватает терпения, он хватает крикуна за плечи и давай его трясти с воплем:
– Когда ты замолчишь?
И ребенок успокаивается, все хорошо, и не болит у него ничего, а потом… раз! Умер. Почему? Мозг получил травмы, ударившись о череп, возникли гематомы. Кабы сразу после тряски крошку в клинику отвезли, его можно было бы спасти. А через несколько дней нет. И ничего не болело у него, ну вялый был, ну спал чуть больше, ну капризничал с едой… Это же ненормально! Никогда не тряси ребенка. К чему я веду? У тебя от удара может быть гематома. И ничего у тебя сейчас не болит. А через неделю ты окажешься у меня на столе. И не будет у тебя больше никогда голова болеть. И вообще больше ничего не заболит. Никогда, потому что ты труп. Пошли, я тебя в аппарат запихну и посмотрю, что у Сергеевой в башке. Давай, не тормози.
– В полдень у нас встреча с Галиной Сергеевной и Гортензией, – начала сопротивляться я.
– Сто раз успеем, – не дрогнула эксперт.
Мне пришлось покориться, спуститься на первый этаж и влезть в томограф.
– Интересно, – пробурчала Буля, рассматривая снимки. – Видишь область слева?
– Это гематома? – испугалась я. – И что теперь делать?
Любовь Павловна показала на оцинкованный столик, где лежало нечто, смахивающее на большую ручную дрель, с помощью которой рыбаки зимой буравят льдину.
– Не дрейфь! Просверлю сейчас дырочку тебе в черепушке, лишнее вылью.
Я живо порысила к двери.
– Стой, – засмеялась эксперт, – шутка. Нет у тебя в голове ничего.
Я вернулась к Буле.
– Уж и не знаю, что хуже, то, что у меня под черепом ничего нет, или то, что там гематома. Может, второе предпочтительнее? По крайней мере это свидетельствует о наличии мозга. Значит, мне можно спокойно пить обезболивающее и мирно работать? Я за три дня вся извелась от безделья, потолстела на четыре кило из-за…
