– Стелла, насчёт винта. Делаешь два двигателя с пропеллерами, две штанги из спинки, моторы поворачиваются. Летай на здоровье. Как раскрутишь винты, не спрашивай, я не знаю, а про спирт уже сказал. Но с таким батей что-нибудь придумаешь. Хотела, получи… Но…
– Я замуж хочу – шмыгнула носиком каменная нахалка, посмотрев на закрывавшую полнеба громаду.
– Тьфу – яростно сплюнул я.
– Грбрбрдр… – внушительно сказал Вулканыч.
– Я согласен – широко улыбнулся я.
– И я – застенчиво улыбнулась каменная крошка, вытирая слёзы.
– Нас отбил, а сам попался – усмехнулся Гор.
– Я один и жён штук восемь. А если бы вас не отбил, был бы двести первым! Учитесь, студенты, как попадаться надо! – я отвесил студентам по лёгкой оплеухе, сам заржал первым – Пока профессора корректировки дурочки насмерть не залюбили… Пошли плясать! Учитесь развлекаться не только с бутылкой в лапах, но и с девичьей талией! Да и танго это никак не выветрится! Дора, не знаешь почему?
– Нам с Липочкой очень понравилась музыка и движения, ах… Перекинь меня через руку! Только не как бедняжку Стеллочку… Та-та та-та-там-там… Жил пират не верящий в любовь! А ты, Серенький, в любовь веришь?
– Нет! – отрезал я.
Танцпол организовали перед входом в Храм Добра, обращенным на запад, где мы и воевали. Быстро расчистили площадку от столов и части обломков, валявшихся здесь давно. Я взял протянутую Джуманом сделанную из свирели скрипку. Да уж… невероятно, сначала он разделил дудку по вдоль и сделал галочкой, потом вытянул телескопические части, вернее, хрен знает как выдвинул деку, из вершины галочки вытянул… короче, хрень ту выдвинул, на которой пальцами струны прижимают… Струны откуда-то… Получилась крутая такая скрипка с треугольной декой! Я повертел инструмент в руках, напевая слова танго в такт мелодии. Снял микрофон и приклеил невероятно себе под углом рта. Отдал скрипку Чёрному Рыцарю, который прижал её к плечу и как смычком провёл затупленным громадным чёрным мечом.
И залитая светом от восьмисвечника площадь наполнилась прекрасной мелодией. А гигантский гоблин прикрыл глаза, начал аццки тащиться, пританцовывать и наяривать сильнее, и музыка ожила. Ноги сами просились в танец, и голова взорвалась от яростного дикого танца. Я схватил Дору за талию и повёл в центр. А она взяла Липу в зубки как розу, и Липа превратилась в розу, пышную сверкающую розу с толстенным шипастым стеблем, восторженно вопя, что это очень трудно. Мы слились в трио. Откуда-то из глубин общих знаний выползли виденные в силе искусства движения. Наш общий разум под моим руководством начал коверкать и переводить слова, пару раз использовав и временную петлю для придумывания сложных рифм и фраз. А я вращал, и перекидывал через руку яростно отдавшуюся танцу Дорочку, высоко поднимавшую прекрасную ножку из под коротенького белого халатика, с восторгом перекидываясь на спинке через мою руку.
И наши гномы-мордовороты хватали и тащили танцевать радостных гномочек из разорённого гарема. Местные гномы тоже пытались хватать прекрасных красоток, но те яростно отбивались от вонючих кавалеров с бородами-лопатами и сами кидались к аккуратным и чистым смеющимся гномам конда, которых как раз и было почти две сотни. Только нескольким неудачницам не хватило чистых кавалеров и они танцевали друг с дружкой.
Я орал в микрофон слова, а тот даже немного улучшал мой так себе голос:
– Где среди сугробов спят зимой медведи,
А над супербабами закаты, словно кровь,
Жил красавчик хмурый в глубине Сибири,
Дровосек, не верящий в любовь.
Но однажды ночью после страшной битвы,
После звездопада отправлялся он на бой,
Знойные фигурки с кругленькими попками
Помахали с берега рукой.
Там, где любовь, там, где любовь,
Там, где любовь,
Больше не проливается кровь!
Словно статуэтки девушки стояли,
Дровосек корабль свой
К ним направить поспешил,
И в них не влюбился, но назвал красоток
Птичками в ветвях своей души.
Там, где любовь, там, где любовь,
Там, где любовь,
Больше не проливается кровь!
И однажды ночью с кучей мощных гномов
Стаю юных гномок он увидел на песке
И любви стрелою он пробил их тушки,
И бродил по берегу в тоске.
Там, где любовь, там, где любовь,
Там, где любовь,
Больше не проливается кровь!
И когда под утро, плача о красотках,
Понял он, что в сердце страсть
Не может разбудить,
Выстрелил в себя он,
Чтоб влюбиться всё же
В птичку на ветвях его души.
Там, где любовь, там, где любовь,
Там, где любовь,
Больше не проливается кровь!
Я даже во временной петле взял из сумки Доры арбалетик любви, вставил в него призрачную стрелу и сначала выстелил в весело изобразившего поражение любовью Гора, начавшего яростнее кружить прозрачную подружку. А затем выстрелил такой-же стрелой и себе в грудь! Не пожалел пару стрел, но впечатление произвёл потрясающее, все не посвящённые поняли, ЧТО это за стрелы, но не поняли, что они уже холостые, да и были не совсем стрелами любви.
Альфонс не мог закрыть мелкую хлеборезку. Ардочка весело рассмеялась:
– Кто такие супербабы? Ваши амазонки?
– Круче. Вот ты слона можешь остановить? Тогда слушай:
«Есть женщины в русских селеньях,
Их бабами нежно зовут!
