Единственной вещью, найденной во всём коридоре, была рукоятка от какого-то инструмента. Она была присыпана обломками бетона, поэтому не была найдена и использована в качестве дров. Я же обнаружил её с помощью Чувства Земли и освободил, собрав весь бетон в Карман материала. На безрыбье… К тому же ещё поднялся уровень Гейзера, которым я без конца лупил крыс. Когда я вернулся в общий зал, увидел, как что-то мелькнуло возле первого коридора. Не спеша покатил туда, не забывая оглядываться по сторонам. Даже не заходя в кабинеты, было видно, как «фонят» трупы крыс. Из ближайшего доносились чавкающие звуки, как будто там ела большая собака. Может и вправду кто-то на тушку навёлся, я пока хвосты вырезал, кровью набрызгал. Я изменил свет фонарика на узкий мощный луч, но прикрыл его рукой, чтобы не выдать себя раньше времени. В такой темноте яркий свет кого угодно остановит на секунду — другую, а то и больше. Я разогнался и на максимальной скорости влетел внутрь, направляя луч на останки крысы. Точности наводки очень помогли разлетающиеся частички Эфира. В ярком луче застыла страшная рожа: острые зубы, вымазанные в крови, почти полностью круглая голова, будто вросшая в плечи, очень плоский, широкий нос, анимешные тёмно-карие глаза, приземистое, но не квадратное тело, в общем-то гуманоидное, только сероватого оттенка. На голове вместо волос были костяные наросты, разбросанные в полном хаосе. В одной лапе длинная заострённая железяка, другая, как и зубы вся в крови. Внезапно чудовище закрыло лапой глаза и тонко запищало:
— Ааааа! Не нато сссвет! Упери ехо! Польно!
Первый раз вижу монстра со статусом, как у Пользователей. Может он и не монстр совсем? Я отвёл луч фонарика чуть в сторону.
— Ты кто такой? — Спрашиваю, оружие уже в руке, колени немного дрожат, то ли в предвкушении, то ли от страха, дрожь передаётся и Волне тоже, она немного плавает под ногами.
— Я Юрр. Шшиву я тут. Тафно шшиву, раньшше не отин шшил, теперь отин сстал.
— Живёшь, ладно! А именно здесь, с моей добычей что делаешь?
— Кушшаю… Юрр колодный, очень колодный. Прости, польшшой сфетлый охотник!
Он действительно выглядел худющим, как его копьецо. Учитывая его небольшой рост и мою Волну, я действительно выглядел значительно больше него, да ещё и фонариком ослепил.
— Ты ешь крыс? Тут вообще нормальной еды нет?
— Крыссы фкуссно! Ещщё пауки фкусно, очень! Черфяки тошше фкусно, но очень страшшно.
— Блин, что за гадость. На лучше это поешь!
Я дал ему один из бутербродов, которые прихватил как один из способов полечиться, всё же 10 к здоровью. Юрр осторожно протянул руку, но выхватил бутерброд быстро, мазнув мне по ладони когтями. Он закинул еду в пасть, украшенную двумя рядами острых зубов, и заглотил, едва прожевав.
— Фкусно! Фкусней крыса, фкусней паук. Черфяк не фкусней.
Градация бутерброда в системе ценностей троглодита, блин. Стоит, на крысу многозначительно смотрит.
— Доедай её, не пропадать же добру, — говорю ему, — если что, там дальше ещё есть, я их много набил.
Пока он ел, или скорее даже, набивал брюхо, я начал расспрашивать его, откуда он такой взялся. Не сказать, чтоб он был в восторге от застольной беседы, но всё же рассказывал. В его речи напрочь отсутствовали звонкие звуки, а шипящие были длиннее обычного, но понять было можно. Раньше он жил с родителями в Городе, не в самом хорошем районе, но и не совсем в трущобах. Несколько лет назад их выгнали из квартиры, и они, немного поскитавшись, попали сюда, на свежезамороженную стройку. Днём здесь тогда ещё пытались что-то вывезти, а ночью никого не было, кроме охранника, который всю ночь просто дрых, и местные обитатели выходили на промысел. В одной из таких вылазок, пропал отец Юрра, тогда ещё Юрки. Где-то год назад, может чуть меньше, с живущими в здании, точнее, в подвалах и парковках здания, начали происходить метаморфозы. У них пропадали волосы, вместо них появлялись костяные наросты и гребни на черепе. Кожа становилась темнее, от серого до тёмно-зелёного. Многие, особенно те, кто постарше, не выдерживали изменений и умирали или деградировали в совсем уже чудовищ, которых не брали пули из пистолета, бывшего у местного пахана. Так он и погиб, пытаясь застрелить очередного превратившегося. Справились с ним с помощью заострённых ломов, под предводительством Лехха, нового «вошштя», молодого парня, одного из подручных пахана.
