"Пропустите вперед наших генуэзцев и начинайте бой во имя бога и монсеньора Дениса святого!"
Филипп VII, король Франции. Фруассар. "Хроники"
Когда б знаменных лилий цвет Вам посчастливилось узреть На поле близ Креси! Когда б увидеть повезло, Как рыцари ровняют строй, С коней сбивая спесь кнутом И парой острых шпор! Хоть бы одним взглянуть глазком Вам на роскошества господ, Идти готовых в бой На львов и диких кабанов, Грифонов дерзких и орлов, Глядящих со щитов, На те мечи, что удержать Одной рукой трудней, чем пасть Псу-волкодаву разодрать, На копья те, что подлинней, Чем десять августовских дней, Когда в работе острый серп И молотильный цеп!
Увы, немногое дано Увидеть тем, чье ремесло Толочь ячменное зерно, Пивко варить, да бранных слов Побольше знать, да задвигать Амбары на засов.
Так как же я сражался? Мне Не трудно рассказать.
Пятнадцать тысяч вышло их Стрелков из Генуи лихих И каждый был в камзол одет, Что серебром шитья блестел И нес отменный арбалет, А проще - самострел.
Молчали мы, и ждали мы, И Христофора образки В ладонях грели мы.
Вот генуэзцы громкий крик Подняли и пошли - чумы Страшней, мрачней грозы, Тяжелой поступью пошли И затряслось в округе все На восемь долгих миль.
Молчали мы, и ждали мы, И Христофора лик святой Лобзал средь нас любой.
А генуэзцы громкий ор Все продолжали и толпой Нестройной шли и шли. Уж арбалеты взведены, Мольбы к Творцу обращены И, может быть, слегка дрожит В руке испанский тис.
Да, ждали мы, молчали мы, Но луки натянули мы И - вот дела! - уж не дрожит В руке испанский тис.
Тут генуэзцы, завопив В последний раз, пустили в нас Пятнадцать тысяч стрел. Конечно, кто-то был убит, Другой ослеп, я охромел, На то ведь и война.
Ах, черти, - думаю, - нога Мне божьей милостью дана И лишь Господь имеет власть Ее назад забрать. Разжал я пальцы - зин-зи-ззан Запела смертная струна И в ста двойных шагах упал На землю, грустно застонав, Стрелок чужой страны.
Наш йомен, право же, неплох, Когда, отставив локоток, Прищурив опытный глазок, Шлет стрелы в цель и ни одной Не тратит даром он.
Здесь генуэзцев страх берет, Потерям их потерян счет И вряд ли им поможет Петр И громкий крик и глупый ор, Ведь с нами - Христофор.
Отброшен добрый арбалет, Пробит камзол, кровав колет, Меч обнажен, но разве он Способен отразить Шервудских шершней шалый рой? Только лишь путь для беглецов Меч может прорубить.
А что же было дальше? Я Скажу в таких словах.
Когда б знаменных лилий цвет Вам посчастливилось узреть Подковой вбитым в прах, Когда б увидеть повезло, Как, сбитый с лошади, ползет Барон - лицо, как кость, бело, И алым красится плечо И пищу чует вран, Хоть бы вполуха услыхать Вам славный посвист зин-зи-ззан Тогда бы стало ясно как Сумел я простоять, Не покидая первый ряд, Весь бой до самого конца, Хоть левое бедро мне жгла Стрела чужой страны.
Когда же он заткнется? Так Вы думаете, да? Мясной подливки много мы Пролили в поле близ Креси И оттого так воют псы Во франкских деревнях. Подайте кружку мне, чтоб я Смог осушить ее до дна За Англию, за короля И за деревни, где молчат Раскормленные псы.
***
ШЛИССЕЛЬБУРГСКОЕ ЗАКЛИНАНИЕ
Т. Манаенковой
Ключ возьми, Мой друг, И замкни Свой слух Клевету К себе Не впускай. Клевета Легко Оказаться вдруг Может правдой и, Невзначай, Правда горькая Клеветой. Так найди, Мой друг, Ключ, что всех верней, И свой слух замкни На замок. Ключ возьми, Мой друг, И замкни Свой слух Ничего не слышь Обо мне!
***
ШЕСТВИЕ ЛУНЫ
Сощурившись, сквозь тучи глядит, Замешана на небесном тесте, Луна, выступающая впереди Потешного зоопарка созвездий.
***
СТРАТЕГИКОН
"Все мы никак не могли понять, что происходит." Филипп де Коммин. "Мемуары"
Пейзаж живописен - какие-то ямы и пни, Лесок за канавой и тощие нивы вдали, Одним словом, Франция, вставленная в континент Фрагментом пути из Гранады во Фландрию, в Гент Например, или дальше, в Антверпен.
