Введение в языковедение полностью

5) Особое явление представляет собой так называемое «логическое ударение», т. е. то или иное смещение фразового ударения (см. гл. III, § 32) для логического выделения («подчеркивания») каких–либо элементов предложения; особенно отчетливо это выявляется в вопросительном предложении, где нормальное для русского языка фразовое ударение конца фразы (тогда вопрос относится ко всему целому) может перемещаться в середину или начало фразы, чтобы показать, к чему именно относится вопрос:

Ты сегодня пойдешь в институт? (а не куда–то);

Ты сегодня пойдешь в институт ? (а не поедешь);

Ты сегодня пойдешь в институт ? (а не завтра);

Ты сегодня пойдешь в институт ? (а не кто–нибудь другой).

6) Интонацией, а именно убыстрением темпа и ломкой нормальной интонационной волны, выделяются вводные слова и выражения, чем они и отличаются от членов предложения; например: Он безусловно прав (без выделения обстоятельства безусловно) и Он, безусловно, прав (с выделением вводного слова безусловно), или: Он может быть здесь (без выделения сказуемого может быть) и Он, может быть, здесь(с выделением вводных слов может быть).

Выражение экспрессии и прежде всего различных чувств (радости, гнева, восторга, умиления, огорчения и т. п.) тесно связано с интонацией, но к области грамматики не относится, равно как и придание тем или иным словам особого смысла, например иронического, что тоже достигается интонацией.

Не во всяком языке интонация легко используется как грамматический способ. Так, например, французская, с точки зрения русских «напевная», интонация очень безразлична к выражению грамматики (поэтому по–французски можно спрашивать и отвечать с той же интонационной волной, но при вопросе употреблять служебную вопросительную частицу est ce que[ 496 ]).

Нейтральную интонацию какого–либо языка, отклонение от которой можно использовать как грамматический способ, легче всего определять на интонировании счета (ср. в русском: раз, два; раз, два, три; раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… и т. д., где при любом количестве числительных на первом происходит подъем, а на последнем – падение интонации, тогда как вся середина интонируется ровно, и во французском: ип, deux; un, deux, trois;ип, deux, trois, quatre, cing, six, sept…, где внутри любой длины фразы имеются подъемы и понижения); чем более «плоская» и, казалось бы, менее «выразительная» интонация, тем легче она может быть использована в грамматике как выразительный способ; именно такова русская интонация.

Соединение в одну грамматическую пару (или в один грамматический ряд) разнокорневых или разноосновных слов, когда, несмотря на различие корней или основ, лексическое значение не меняется, а «различие слов» служит лишь грамматическим способом различения грамматических значений, называется супплетивизмом[ 497 ].

Супплетивизм является одним из проявлений изоэми и в языке, когда в одной и той же функции выступают две разные корневые морфемы, входящие в одну парадигму, где нормально корневая морфема бывает та же или в своих вариантах, что относится к аллоэми и.

Почему же, если речь идет о корнях, супплетивизм следует рассматривать в грамматике, а не в лексикологии, где речь идет о синонимах? Именно потому, что при супплетивизме два разные корня выступают в одной и той же парадигме, взаимно исключая друг друга (брать употребляется как глагол несовершенного вида, а взять – как совершенного, и оба они образуют формы одного глагола).

Так, в русском языке видовое различие глагола может быть выражено не только аффиксацией, как, например, делать – сделать, но и различием корней: брать – взять, класть – положить, или основ: садиться – сесть и т. п.

В индоевропейских языках типично использование супплетивизма корней для образования степеней сравнения прилагательных и наречий со значением «хороший» и «плохой»; ср.:

Наряду с аффиксальным способом образования основных форм глагола латинский язык использовал также и корневой супплетивизм; например, с одной стороны, ато, amavi, amatum, amare – «любить» и, с другой –fero, tuli, latum[ 498 ], ferre – «нести» (ср. в русском: иду – шел).

В субъектном и объектном употреблении личных местоимений во всех индоевропейских языках употребляются супплетивные формы, что является одним из доказательств родства этих языков, например: я – меня, нем. ich – mich, сканд. ik – mik, англ. I – те, франц. je – moi, лат. ego – те, санскр. agham – тaт и т. п.