Желая дать удовлетворение американскому народу, а также и народам Европы, вашингтонское правительство решилось, наконец, предать Мастона уголовному суду.
Присяжные заседатели, поддавшиеся уже общей панике, «не заставят себя просить и живо покончат с этим делом», — говорил Алкид Пьерде.
5 сентября председатель следственной комиссии лично явился в камеру Мастона.
Миссис Скорбит, по ее настоятельной просьбе, получила разрешение присутствовать при допросе. Очевидно, надеялись, что ее влияние на упрямого математика возьмет верх и заставит его в последнюю минуту открыть то, чего от него так тщетно добивались.
— Не сдастся, так там увидим, что делать! — говорили некоторые из более дальновидных, членов комиссии. — В сущности, какой толк вешать Мастона: ведь катастрофы этим не предотвратишь!
Итак, 5 сентября, в 11 часов утра, Мастон очутился в присутствии председателя следственной комиссии и Еванжелины Скорбит.
Разговор был несложен: председателем было задано несколько довольно резких вопросов, на что последовало столько же спокойных ответов мистера Мастона.
И кто бы мог вообразить, что наиболее спокойным и уравновешенным из двух собеседников окажется горячий, вспыльчивый математик?
— В последний раз спрашиваю вас: хотите вы отвечать или нет? — спросил председатель.
— На что и по поводу чего?.. — в свою очередь спросил Мастон ироническим тоном.
— По поводу места, где скрывается ваш товарищ Барбикен.
— Я уже сто раз ответил вам на этот вопрос.
— Так повторите ваш ответ в сто первый раз!
— Он находится в данную минуту там, откуда должен произойти выстрел.
— А где этот выстрел будет произведен?
— Там, где находится мой товарищ Барбикен.
— Берегитесь, Мастон!
— Чего именно?
— Последствий вашего запирательства, в результате чего…
— Вы не узнаете того, чего не имеете права знать.
— Мы? Не имеем права знать? Мы должны знать!
— Не разделяю вашего мнения.
— Мы привлечем вас к уголовной ответственности!
— Сделайте одолжение.
— И суд осудит вас!
— Это дело присяжных.
— И как только приговор будет произнесен, он немедленно будет приведен в исполнение.
— Пускай.
— О, дорогой Мастон!.. — робко решилась заметить миссис Скорбит, сердце которой невольно сжалось от этих угроз.
— О, миссис Скорбит!.. — с упреком произнес Мастон.
Еванжелина опустила голову и замолчала.
— А угодно вам узнать, каков будет этот приговор? — продолжал допрашивать председатель следственной комиссии.
— Как желаете.
— Вы будете приговорены к смертной казни… и будете повешены, как вы этого и заслуживаете!..
— Неужели?
Тут председатель следственной комиссии удалился, а миссис Скорбит бросила на своего друга взгляд, полный немого восторга.
К счастью для Мастона, вашингтонское правительство совершенно неожиданно, потеряв уже всякую надежду, получило следующую телеграмму от американского консула в Занзибаре:
«Государственному секретарю Джону С.Райту. Вашингтон, США.
Занзибар, 13 сентября, 5 часов по местному времени.
В Вамасаи, к югу от горной цепи Килиманджаро, производятся обширные работы. Восемь месяцев, как Барбикен и капитан Николь с многочисленным персоналом рабочих — негров — водворились во владениях султана Бали-Бали, о чем имею честь довести до сведения правительства.
Вот таким образом обнаружилась тайна Мастона. Вот почему секретарь Пушечного клуба не был повешен, хотя и находился в заключении.
Быть может, впоследствии он сам пожалел, что не умер тогда, когда был окружен славой!
Итак, американскому правительству стало, наконец, известно, в каком месте «Барбикен и K°» производили свои работы.
Американский консул в Занзибаре пользовался репутацией человека обстоятельного, надежного, донесение которого заслуживало полного доверия. К тому же первая телеграмма вскоре была подтверждена последующими. Действительно, в Африке, в Вамасаи, средь гор Килиманджаро, несколько выше экватора, инженеры «Северной полярной компании» почти заканчивали свои гигантские работы.
