— Анодировка это что-то типа воронения в оружии? — задал я вопрос на публику, типа, не знаю я, что такое анодирование.
— Примерно так, если на пальцах объяснять, — отмахнулся от меня изобретатель.
Что ему какой-то фельдфебель. Пусть даже и старший.
— Каков будет подъемный вес вашего аппарата? — заинтересованно спросил каплей.
— Как всегда половина веса самого аппарата, — тут же ответил Гурвинек. — Это закон воздухоплавания. Объем газа в баллонах расчетный тридцать две тысячи кубических метров. Такой большой дирижабль еще никто не строил, — гордо добавил он.
— Простите, мастер, — вмешался я. — господина капитан — лейтенанта интересует полезная нагрузка, за вычетом необходимых грузов.
— Две тонны в гондолах. Максимум.
— А если использовать пространство под оболочкой между гондолами? — спросил я, припоминая историю цеппелинов в моем мире.
— Так никто еще не делал, — резко ответил мастер, как бы обрезая тему.
— Но у вас конструктивно предусмотрен переход между гондолами внутри оболочки? — не отставал я.
— Предусмотрен. В войлочной обуви.
— Почему же нельзя сделать там грузовой отсек?
— Потому что когда будет натянута оболочка на каркас, то не будет никакой возможности для погрузки — разгрузки в этом объеме. Только в гондолах. Можно конечно прицепить и третью гондолу, но ее вес почти весь дополнительный груз съест сам. Так что смысла не вижу.
— А если нужно будет только подвесить груз небольших габаритов? Но много. Снизу. Разгружать не потребуется. Он сам упадет с высоты.
— Бред, — сказал, как слово выплюнул Гурвинек.
— А я бы посоветовал вам, мастер, все же прислушаться к фельдфебелю и изыскать такую возможность. Ибо только от нее зависит, будет у вас дальнейшее финансирование от армии, или нет, — веско сказал Вахрумка, давя на самое больное яйцо изобретателя.
— А где я теперь достану кишки с сорока тысяч коров для оболочки баллонетов? Чтобы они газ не стравливали. Армия обеспечит?
— Судя по тому, как в последнее время в империи развивается консервная промышленность, — ответил ему капитан — лейтенант, — армия вполне в силах такое количество обеспечить. Не за один подход, но в течение какого-то времени точно.
— Где мне расписаться кровью? — устало сказал мастер Гурвинек.
— Вот здесь, — спокойно ответил Вахрумка, доставая бумагу из планшета. — В подписке о неразглашении военной тайны.
Курировать это проект с удовольствием взялся каплей.
Через две недели прекрасным погожим днем под первые красивые редкие и пушистые снежинки состоялся на вокзале пафосный митинг и манифестация.
Король на фоне длинных орудийных жерл раздавал на перроне гвардейские знамена железнодорожным артиллеристам и принимал их торжественные клятвы.
Пушечные дивизионы также стали лейб — гвардией, как и мортирные полки. И также с эпитетом 'особого могущества'.
Как я и подозревал, когда склепали вторую восьмидюймовую мортиру, она тоже стала отдельным полком. Шушукались меж собой заводские, что им привезли в депо ствол аж десятидюймовой короткой пушки, снятой со старого, списанного уже броненосца. Спецом для переделки его в гаубицу на железном ходу.
Король развлекается или реально к наступлению готовятся?
Шеренги пушкарей в черной коже и красных штанах коленопреклоненные перед склоненными к королю знаменами со слезой на глазах клялись биться с врагом до последней капли крови. Свои кожаные шлемы, так похожие на советские танкистские середины тридцатых годов они повесили на сгиб левого локтя. На шее у каждого очки — консервы. Из холодного оружия у всех короткие морские кортики.
Потом король вручал боевые стяги знаменосцам своих полков и отдельных дивизионов.
Паровозы шипели и фыркали белым паром.
Орудия гордо старались проткнуть небо.
Король на этом фоне красиво позировал.
Фотографы изводили магний.
Экзальтированные дамочки падали в обморок от избытка чувств на руки сопровождающих их мужчин. Что удивительно ни одна не промахнулась.
Не хватало только берущей за душу и трясущей ее музыки типа 'Вставай страна огромная…' из черной тарелки репродуктора над перроном.
Что-то сдвинулось в бюрократических шестеренках королевства в сторону активизации внутренней пропаганды. Скорее всего, то, что вопреки довоенным планам война все-таки затянулась. В штабе об этом половина разговоров в столовой.
Полагаю все же, что первым маленьким камешком, столкнувшем мощную лавину пропаганды, явился сопровождающий нас на укрепрайон Данко Шибз с треногой фотоаппарата, навязавшийся с нами в инспекцию укрепрайона. Брать его мы не хотели, но последовал звонок из дворца и скрепя сердце Вахрумка согласился. А по приезду обратно в город 'фотографический художник' разродился целой серией комиксов про войну. Иначе как назвать эту иллюстрированную публикацию длинной в недельный марафон на разворот ежедневной газеты с краткими емкими подписями? Завершающиеся каждый раз патриотическими призывами жертвовать деньги в 'Королевский фонд обороны' на организацию в окопах полевых бань и вошебоек.
И ведь сработало.
