—
— Ты совсем не изменилась, — продолжает он, а глазки его красивые так и гуляют по моему лицу, спускаясь уже на шею. Наглеет чувачок...Интересно, что делает Тефтеля? Второй тапок дожёвывает?
— Это хорошо или плохо? — спрашиваю его, уже зная ответ. Я потрясающе выглядела, и его мама точно одобрила бы платье и дорогие ботиночки.
— Конечно, хорошо, — улыбается он самой обворожительной улыбкой, и волнение, сковавшее меня по рукам и ногам, начинает отпускать моё бренное тельце, — Ты потрясающе выглядишь, — добивает он последней фразой.
— Спасибо, ты тоже не очень отпугиваешь своим внешним видом, — отвечаю с сарказмом, чтобы чуть притормозить эту флиртушное, показушное воспитание парня. Хотя...Пусть дарит комплименты, чего ж тут страшного. Ему не сложно, мне приятно.
— Беру свои слова обратно, — расслабленно откидывает на спинку стула, — Характер чуть изменился, раньше ты так не отвечала.
— Раньше я встречалась с тобой и до тебя не имела опыта общения с другими мужчинами, ровно как и то, что меня никто вот так некрасиво не бросал ради стажировки в Англии, — выдаю ему всю правду, не хочу, чтобы между нами не было какой-то недоговоренности. Хочу, чтобы он знал о моих эмоциях сейчас.
— До сих пор злишься? — спрашивает, искренне удивляясь, а мне хочется засунуть эти чертовски аппетитные маффины ему в ноздри, чтобы он хоть на секунду представил, как мне было тогда больно и до отвращения неприятно.
— Я надеюсь, ты шутишь, задавая этот вопрос? — беседа приобретает агрессивный характер, а мне этого, в конце концов, совсем не хочется. Есть желание утереть ему нос, а не врезать по роже…по этой жутко симпатичной роже с сексуальной улыбкой.
— Прости…правда, — кивает он очень убедительно, — Я не думал, что наше расставание будет столь болезненным для тебя. Позволь мне хоть немного загладить свою вину? — заигрывая, вздергивает бровями и расплывается в довольной улыбке.
— Каким образом? — спрашиваю его и, не дождавшись ответа, откусываю приличный кусок маффина. Нежное тесто тут же тает во рту, и я блаженно прикрываю глаза, нажевывая десерт.
— Ну, для начала, заказать тебе ещё парочку маффинов, — смеётся он, и я окончательно расслабляюсь в его присутствии. Между нами нет недоговоренности, хотя обида до сих пор сидит внутри, но, по крайней мере, он ловко выкрутил всю нелепую ситуацию одной шуткой.
Дальнейшая беседа свернула с опасного пути и приобрела оттенок дружбы. Мы общались, как старые знакомые, которые не виделись несколько лет. Рассказывали друг другу нелепые истории и смеялись. Чаепитие слегка затянулось уже на второй чайник.
— Позволь мне тебя покинуть на пару минут, — приподнимаясь, говорит Вадик, — Вторая партия чая явно была лишней.
— Позволяю, — с улыбкой киваю я.
Провожаю взглядом до чертиков сексуальное тело и поворачиваю голову в окно, чтобы понаблюдать за прохожими, пока Вадик находится в местах не столь отдалённых…Черт, как-то неправильно звучит.
— Какого…? — бормочу я, распахнув глаза.
Макс стоит прямо напротив, открыв рот и широко распахнув глаза.
В пару шагов преодолев расстояние, подходит к стеклу, и я наблюдаю картину маслом, а, если быть точнее, сцену из немного кино. Макс, грозно размахивая руками, начинает ругаться, а я ни черта не слышу, только вижу, как взбухла вена на его очаровательном лобике. Перевожу взгляд на губы и успеваю понять только:
— …бла-бла-бла…Идиотка….бла-бла-бла…неадекватная бл*,…бла-бла-бла…какого хрена ты с ним…бла-бла-бла…Фффак! — закачивает он и вопросительно смотрит на меня.
Стучу пальцем по уху, показывая другу, что ничего не слышала из его монолога.
— Глухая тетеря…бла-бла-бла…я…-бла-бла-бла…твою-то…бла-бла-бла, — разразился друг новой тирадой, а я даже сощурилась, пытаясь урвать с его губ хоть одно нормальное слово, а не очередное ругательство, — …твою мать…! — закончил снова он. Да что ж у него всё на «мать»-то заканчивается?
— Ого, бесплатное светопредставление? — хмыкнул со смешком Вадик, остановившись у стола четко напротив Максика, который, не будь он геем, понравился бы мне больше, чем бывший.
Максим был этаким эстетом. Стройный, высокий, а волосики эти его вообще отдельная тема для разговора, так бы и нырнула в них пальцами. Он не был бруталом с выступающими бицепсами, но это его не портило, наоборот, украшало, сохраняя образ нежного и хрупкого создания, которое может и блинчики с утра испечь и в морду дать, если потребуется.