В один прыжок он подскочил ко мне и обнял, да так, что я не могла даже пошевелиться, так и болталась в его руках, крепко прижатая к этим самым грудным мышцам... Ой, как-то мне жарковато стало.
— Поцелуй меня, Козявка, — попросил он так нежно и трепетно, что я на долю секунды обмякла в его руках.
Но! Быстро собираем либидо в ежовые рукавицы.
— Ты ополоумел, что ли? — крикнула я и с размаху припечатала ладонью по его щеке.
Илья, слегка обалдев, выпустил меня из своих рук.
— Заслужил, понимаю, — кивнул он, а на скулах заходили-забродили желваки, парень начинал медленно закипать, — Что происходит?
— Ты хренанулся, друг? Что происходит? Ты спрашиваешь, что, твою мать, происходит? — мой голос даже захрипел от того, насколько громко я орала, а мои слова эхом разлетались по залу.
— Тааааак, — протянул Илья, — Женская истерика на лицо.
Теперь обалдела я. Да что сказать обалдела, я была просто в шоке. Да какое право он имеет такое говорить? Я, по его мнению, истеричка? А разве я играла на любовь? Разве я выговаривала подругам всё, что думаю о нем? Да я… Я лишь Максу сказала, что влюбилась по самые уши.
— Да как ты смеешь, чертов бабуин! Что ты себе позволяешь? Явился сюда, как ни в чем не бывало, издеваешься, оскорбляешь… Какого черта, бл*, Илья?! — кричала я снова и снова.
— Рот закрой! — крикнул он в ответ, даже не шелохнувшись.
А я, ошалев от такой реакции, мигом прихлопнула варежку. Но, когда сообразила, что он совсем бессмертный, раз решил меня вот таким образом заткнуть, только открыла рот, чтобы выдать очередную порцию ругательств, щедро приправленную перцем, Илья сделал шаг, обнял и заткнул меня поцелуем.
Отбивалась руками и ногами, стараясь добраться до самого больного места. Я щипалась, дралась и дергала ногами настолько сильно, насколько могла. Выходило слабо, потому что Илье надоело это терпеть, и он, не отрываясь от моих губ, перехватил мои руки и завел их назад.
Того объема воздуха, что я пыталась вдохнуть через нос, не хватало, и я раскрыла рот, чтобы урвать хоть чуть-чуть больше. Чем и воспользовался Илья. Его язык резко проник в рот, захватывая в плен. Вот он, тот самый момент, когда пути назад уже нет. Когда щелкает переключатель, и ты ныряешь в омут этой ненормальной страсти.
Это даже смешно, но правду говорят, что секс на эмоциях самый горячий и сногсшибательный.
Отпустив мои руки, он махом сорвал с меня майку. Схватил за талию и посадил на гамак. Опустился на колени и, сдвинув вниз чашки лифчика, накрыл ртом сосок. Ахнула от разряда, что пронзил все моё тело. А он издевался… круговые движения языка, следом легкие укусы, второй массирует, сжимая между пальцев.
— Я не могу без тебя, — прорычал он, выдергивая меня за руки из этого гамака.
Резко развернул и прижался ко мне сзади, обхватывая одну грудь ладонью, — Видит бог, я безумно люблю тебя, — пока одна рука нещадно ласкает грудь, вторая ныряет в шорты, — Сабик, — выдыхает он, кусая меня в шею.
Пальцы касаются нежной кожи, описывая круги вокруг клитора, и меня сгибает пополам, ноги не держат.
— Такая нежная, такая горячая, сумасшедшая, — говорил он мне на ухо, а я слышала простой набор букв, потому что от движений его пальцев мой мозг слабо, что понимал, — Моя, — добавил он в конце, и следом последовал взрыв в голове.
Он наклонил меня к гамаку, присел и резко стащил шорты, уставившись на мою задницу.
— Милые трусики, — хихикнул он, шлепнув по попе, — Как у моей бабули.
— Ты видел трусы своей бабули? — переспросила я, — Странные у тебя предпочтения.
— Я сказал «как»… меня возбуждают твои простые белые трусики, — рассмеялся он, цапнув меня зубами за задницу.
Следом вниз поползли и трусики, зашелестела упаковка презерватива и резкий толчок.
Вскрикнула от чувств, нахлынувших от ощущений. Илья двигался медленно, словно смаковал каждое движение.
— Быстрее, — умоляла я.
— Как скажешь, Козявка, — смешок был стартом для дальнейших действий, — Давай устроим бешеные скачки.
— Дверь, черт, она не заперта, — буквально простонала я.
— Я закрыл её, пока ты переодевалась, — самодовольный смешок сорвался с его губ.
Звук мощных, быстрых, грубых шлепков двух тел сводили с ума, и пиком безумия было то, что никто не мог нам помешать.
— Давай, милая, — просил он, не сбавляя темпа и, просунув руку между моих ног, стимулировал дополнительно, — Кончай.
И с его последним словом, громко вскрикнув, я выдохнула то самое удовольствие, что накапливалось и требовало выхода с нашей последней встречи за городом.
Илья последовал за мной практически сразу.
Натянула трусики, шорты и футболку, уселась обратно на гамак.
— А заниматься этими делами в этих тряпочках неплохая идея. Мне понравилось. Надо будет повторить, — подмигнул он мне весело.
— Ты же добился, чего хотел? — спросила я, подняв на него глаза, — Ты поцеловал, трахнул… думаю, я могу быть свободна, и ты не станешь больше портить мне настроение, таскаясь за мной по пятам.
Илья застыл, нахмурив брови, пристально глядя на меня. Сложил руки на груди и ждал продолжения моего монолога. Но я сказала ему всё, что хотела.