Впрочем, причина завершения этой книги главой, посвященной псалмам, кроется не только в их описанной выше роли. Я хочу привлечь внимание к различным типам религиозного опыта, анализируя различные виды психологических установок, выраженных в Псалтири. Этот подход существенно отличается от принятого в критической литературе, посвященной псалмам. Изначально эти исследования были посвящены проблеме авторства и времени создания. Более новый критический взгляд на псалмы меньше внимания уделяет авторству и больше – особым функциям, которые они исполняли в жизни Израиля, как это выражено в их содержании[147]. Герман Гункель, один из ведущих представителей критического изучения псалмов, выделяет следующие типы, или классы:
1. Гимны, или песнопения восхваления; особый класс, сформированный «псалмами интронизации».
2. Жалобы общины.
3. Царские псалмы.
4. Жалобы отдельного человека.
5. Благодарения отдельного человека.
Остерли добавляет несколько более мелких классов:
1. Благословения и проклятия.
2. Псалмы пилигрима.
3. Благодарения израильского народа.
4. Легенды.
5. Псалмы, касающиеся закона.
6. Пророческие псалмы.
7. Псалмы мудрости[148].
Существуют другие сходные классификации содержания псалмов, совершенно очевидно, что часто спорным остается вопрос о том, к какой категории следует относить тот или иной псалом. Однако хотя я отдаю должное ценности таких чисто описательных классификаций, в данной главе я попытаюсь представить другую их разновидность, касающуюся в первую очередь субъективного состояния ума, «настроения», в котором написан каждый псалом. С этой точки зрения существуют следующие основные классы псалмов:
1. Написанные в одном настроении (таких псалмов шестьдесят шесть).
2. Динамические псалмы (которых сорок семь).
К этим основным категориям могут быть добавлены еще две:
3. Псалмы-гимны (тринадцать).
4. Мессианские псалмы (двадцать четыре)[149].
Каков характер псалма одного настроения? Он написан в одном тоне, каково бы это настроение ни было. В этой категории мы находим выражения надежды, страха, ненависти, умиротворенности и довольства, самодовольства. Общим для всех таких псалмов является то, что поэт остается в одном и том же настроении от начала до конца. Его слова выражают его настроение, описывают его со многих сторон, но сам автор остается тем же. Это он надеется, боится, ненавидит, самодовольствует, и во время чтения псалма в нем не происходит движения, не меняется «ключ», в котором чтение было начато.
Ниже я привожу некоторые примеры различных псалмов одного настроения.
«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь! И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет. Не так – нечестивые; но они – как прах, возметаемый ветром. Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники – в собрании праведных. Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет» (Пс. 1).
Это хороший пример настроения самодовольства. Поэт знает, что он праведен, что Бог наградит его, а нечестивые погибнут. Он не боится и не сомневается, мир таков, каким должен быть, и сам он на «стороне правых».
Псалом 22 также псалом одного настроения, однако оно разительно отличается от предыдущего. Элементы самоуспокоенности, самодовольства, возмущения отсутствуют, вместо них мы обнаруживаем спокойную уверенность и внутренний мир.
