-- Ты очень красивая девушка, а женщиной будешь ещё красивее.
При этом он загородил проход и игриво ущипнул за бедро.
-- Уж не на себя ли ты хочешь возложить эту миссию, - скептически осведомилась девушка, больно стукнув его по руке и презрительно окинув взглядом его с ног до головы.
-- Какую? - не понял Игорёчек (так мать называла своего ненаглядного).
-- Сделать меня женщиной.
-- Я не против, - оскалил в улыбке зубы Игорёк и вновь протянул руки.
-- Так вот запомни, альфонс недоделанный, - грубо сказала Жанна и резко, с силой толкнула его в грудь, - если ты до меня еще раз дотронёшься, даже ненароком, нечаянно, я заявлю об изнасиловании, все медицинские комиссии, все допросы пройду, чего бы мне это не стоило, но пройду, со следователем пересплю, а тебя посажу. Прочь с дороги! И учти, еще матери скажу. Она хоть и дура стала, тебя не выгонит, но глаз спускать не будет, к столу привяжет. Понял, альфонс.
Игорёк поперхнулся, но заткнулся. В словах девушки звучала сила и уверенность. Руки больше не распускал, боялся. Однако не смирился. Потихоньку пакостил. Неважные отношения дочери с матерью стали ещё хуже. Любовник жужжал в уши матери, что Жанна заигрывает с ним, что это переходит все границы, ведь он любит только Веру. Мать устроила дочери скандал. Доводов никаких просто не желала слышать. Жить дома стало невозможно. Жанна позвонила Сереже и попросила разрешить пожить в его квартире. Тот был на своей стройке в далёком А-ке, но зная, что Веру и её дочь никогда не брал мир, согласился.
А по стране шла перестройка, а за ней гиперинфляция. Ничем стали сбережения людей, вклады обесценились. Пропали деньги Андрея, полученные за научные открытия. Не на что стало жить матери и Игорьку. Как-то навестив родительскую квартиру, Жанна обнаружила, что они продали одну из пяти дорогих картин, которые приобрёл ещё дед, отец Сергея. Девушка раскричалась на мать:
-- Это не твое, эти картины принадлежат Сереже, их приобрел его дед, не смейте трогать картины!
-- А на что мы будем жить! - кричала мать. - Нам, что, с голоду теперь помирать. Ты же ни копейки не даешь мне!
-- А ты знаешь, сколько платят учителям? Не подавитесь моими деньгами? Вы не инвалиды! Пусть твой альфонс, матушка, идёт работать.
И, уходя, предупредила мать, что если пропадёт ещё что из того, что покупал отец и осталось от деда Сергея, она подаст в суд.
-- Может, я ничего и не получу, но позора тебе, матушка, будет свыше крыши. Я еще заявлю, что твой Игорёк ворует, - пригрозила напоследок она, - что это он украл и продал картину.
Через неделю мать позвонила и вполне миролюбиво предложила встретиться и поговорить. Она предложила разделить имущество.
-- Ты взрослая, - рассудительно говорила Вера. - У тебя своя жизнь. У нас с Игорем своя. Давай поделим картины, которые приобрел Андрюша.
-- А квартиру как будем делить?- скептически осведомилась Жанна.
Игорек отозвал Веру, что-то прошептал ей. Мать кивнула, соглашаясь.
-- Игорь считает, что картины ты должна забрать все.
Девушка изумленно вскинула брови, но дальнейшие слова матери погасили её удивление.
-- Тебе картины, а нам останется квартира, - завершила мать.
-- Не подавитесь, глотая такой кусок? - ответила дочь, когда пришла в себя от наглости любовника Веры. - И что-то ты про золото, матушка, молчишь, автоматически себе причислила? Или его тоже мне предложите, лишь бы вымелась я отсюда.
-- Золото все мое, - ответила мать. - Андрюша мне покупал.
-- Он и мне покупал, - возразила дочь. - Он всегда говорил, что украшения будут принадлежать мне.
-- Это он в шутку говорил так, - взвизгнула мать.
-- Ага. Особенно когда мне было двадцать лет. И не забудь про золото бабушки, Сережиной матери. Это кому отдашь? Там есть очень дорогие украшения.
-- Я Сереже заменила мать, - ответила Вера. - Значит, это автоматически стало все мое.
-- Дуся ему тоже заменила мать, - не сдавалась дочь. - Что молчишь, Дуся?
-- Мне ничего не надо, - вздрогнула старая женщина, перекрестилась и отошла.
-- Вот что, - глаза девушки сердито вспыхнули, - делить будем всерьез. Значит так, квартиру приватизируем на троих. Здесь есть доля и Сережи, картины не трогаем, перевозим к в Сережину квартиру, чтобы кое у кого не горели глаза, - она иронически посмотрела на Игоря, - а золото, черт с вами, поделим на двоих, то, что привез папа. Это память о нем. Вот только так, матушка. Другого не будет.
Мать долго мялась. Но Жанна твердила, что никаких других условий она не примет. И если мать это не устраивает, то пусть с Игоречком ищет другое жилье, а сюда она вернется. Мать согласилась. Говоря про золото, Жанна забыла о дорогих ювелирных украшениях, что были собственностью семьи Серёжиного отца, которые тот передал своей второй жене, когда она родила мальчика. Некоторые из них имели очень большую ценность.
-- И ещё, - напоследок сказала мать, - я хочу отослать назад Дусю. Жизнь стала дорогая, а у неё нет никаких заработков.
Дуся, сидящая в уголке на стуле, беззвучно заплакала, вытирая уголком фартука слезы.
-- Ты что, - остолбенела Жанна, - Мало Дуся на тебя пахала?
-- Ей платили!
