Джамиль был жив. Курт сделал пару звонков, и оказалось, что он даже уже поправился. Говорили, как и тот парень в метро, что пуля просто прошла насквозь. Скорее всего, он бы умер от потери крови, если бы не скотч, которым мы его обмотали. Короче, на следующее утро после того, как мы оставили его у баков, уборщики нашли там какие-то тяжелые мешки. Подумали, что это просто мусор. Короче, они уже собирались бросить их в измельчитель, как вдруг один мешок зашевелился. Бедные чуваки чуть не обделались и выронили его, так что Джамиль чуть не умер второй раз. Весь дом сразу встал на уши. Везде полиция. Джамиля тут же положили в реанимацию. Потом – в обычное отделение на несколько дней. А потом выписали, да и все. Полиция все разнюхивала, но серьезно они за дело пока не взялись, потому что, судя по всему, Джамиль пока ни на кого не указал. Они пытались выбить из него заявление, но он же, в конце концов, барыга и не собирался никого закладывать, чтобы не испортить себе репутацию. Тут Курт оказался прав. Вопрос в том, что будет дальше.
Следующие пару дней мы с Кирой гасились у меня на квартире. Если нам нужно было что-нибудь купить, я шел в магазин рано утром. Бандосы любят поспать, и во всем Лондоне не найдешь на улицах ни одного рядового раньше обеда. Так что, если я вставал рано, бояться было в целом нечего.
Курт, который, возможно, был мишенью, предпочел бы не жить в одном месте и тем более в своей хате: вдруг за ней наблюдают. Но вариантов у него особо не было, так что в итоге он остался у меня дольше, чем хотел. Свои ребята в Пушках передавали ему сообщения и разную инфу, и, хотя тогда Курта не связывали со стрельбой напрямую, его имя всплывало.
Потом, спустя примерно неделю с того дня, мы все были у меня и, как обычно, играли в PS3 и ели пиццу, чтобы просто убить день, как вдруг Курту позвонил Гилти – его генерал. Курт узнал номер и замер. Его рука зависла над телефоном: ответить или нет? Телефон прозвонил уже раз десять, и Курт сглатывает, берет трубку и смотрит на меня, подняв брови. Несколько дней он избегал этого разговора, но понимает, что на этот раз должен ответить.
Курт подносит телефон к уху и кивает. Через несколько секунд он кивает снова, как будто его собеседник тоже здесь, в этой комнате. Наконец он говорит:
– Не, бро, я об этом ничего не знаю… На меня показывают, потому что как-то раз я его грабанул, уже давно… Да я не прячусь, бро. Я вообще в Уэльсе… У родственника на похоронах… Не, бро, серьезно… Ага, ладно. Наберу тебя, как вернусь.
Он положил телефон и снова задышал. Выглядел так, будто чудом увернулся от сотни пуль. Как только лицо у него стало нормального цвета, Ки спросила, считают ли Пушки, что это его рук дело, но Курт думал, что нет.
– Не, пока все норм. Гилти, ясное дело, бесится, но не поэтому. А потому, что думает, что я вышел из игры. Ушел из Пушек.
Мы с Кирой разом выдыхаем от облегчения.
– Но скоро мне придется перестать гаситься, чтобы меня не заподозрили, – говорит он. – И чем скорее, тем лучше.
Мне не очень-то улыбалось, чтобы Курт возвращался к Пушкам. Может, они собираются его прикончить. Но в конечном итоге он прав. Ему надо вернуться и показаться им на глаза. Так у нас хотя бы будет шанс. Если он так и будет от них бегать, они могут что-то заподозрить, а это последнее, чего бы нам хотелось.
В тот день, когда позвонил генерал, Курт остался у нас. Он был немного на взводе и не в настроении идти искать другую вписку. К тому же его вещи все еще лежали у меня, так что переночевать с нами было самое простое.
Когда наутро он собрался уходить, Ки крепко обняла его и сказала быть осторожнее. Я посмотрел ему в глаза и спросил, уверен ли он, что хочет идти.
– Тут без вариантов. Если я не вернусь сейчас, они меня точно замочат. И вообще, у меня там друганы, реально надежные ребята, и, если бы это было опасно, они бы, думаю, меня предупредили.
– Ладно, бро, как скажешь.
– Если или когда узнаю еще что-нибудь, дам знать. – И он закидывает сумку на плечо и уходит.
В глубине души мне не хотелось, чтобы он шел. Но это был единственный разумный шаг. Ему нужно было вернуться, иначе они бы стали подозревать, что он скрывается, потому что сам и устроил стрельбу. И еще нам нужен был в Пушках свой человек.
Нам нужно было, чтобы Курт оставался с Пушками на короткой ноге, чтобы он дал нам знать, если станет горячо. Особенно для Ки. Если они соберутся нас искать, нужно, чтобы Курт нас предупредил, а их, возможно, пустил по ложному следу. Но это не значит, что мы не боялись за его жизнь. Еще как.
Следующие двадцать четыре часа мы с Ки ждали от него новостей, как ждут результатов анализов. Курт выкинул свою симку, а значит, с ним никак нельзя было связаться. Оставалось только ждать, пока он выйдет на нас сам. К вечеру того дня новостей от него мы так и не дождались, и я был уверен, что он уже мертв. Но на следующее утро он позвонил.
– Йоу, бро, – говорит он, – я по-быстрому.
– Давай, чувак, выпаливай, – говорю я, – ну то есть нет, не выпаливай. Извини. Выкладывай.
– Так, хорошую новость или плохую?
